Страница 60 из 83
Имя, произнесённое вслух, повисло между ними, обрастая плотью и смыслом. Эти инициалы оказались ключом, отпирающим всё: и потайной ход, и «лакея» в кухне, и пустые флаконы в комнате горничной, и её смерть у пруда.
– Финансовые аферы, в которых мне было поручено разобраться, – Воронцова горько усмехнулась, прежде чем произнести вслух, – были делом рук не отца, а сына. Жоржа. Брата нашей Венеры Михайловны.
– Жорж? – Яков нахмурился. – Его имя упоминали слуги. Барский сынок.
– Именно, – кивнула Варя. – Изгнанный, обиженный, азартный Жорж, который, по словам сестры, мог «весь мир перевернуть ради того, что хотел заполучить». Он использовал имя, связи, а возможно, и бланки отца, чтобы вести свои тёмные игры с парижскими и женевскими банками. Он даже…
Воронцова запнулась. Она тяжело сглотнула и посмотрела на Якова, ища поддержки.
– С вами всё хорошо? – Он мягко взял её за плечи. – Вы бледны. Вам дурно?
Варя мотнула головой.
– Аглая что-то об этом знала. Она, вероятно, была его любовницей и соучастницей, посвящённой во все его планы. Может, шантажировала? Или просто стала угрозой – живым, любящим, а потому непредсказуемым свидетелем? – Воронцова умолкла, чтобы перевести дух. Из-за посетившей догадки ей и вправду сделалось не по себе. – Таков неизбежный закон, что ошибка идёт всегда следом за истиной
[33]
[Цитирует Екатерину II.]
, – пробормотала она, а потом, глядя Якову прямо в глаза, сказала: – Я знаю, кто и почему убил Аглаю.
Она стояла, держа в левой руке шагреневый блокнот – бездушное доказательство чужих грехов. Правой же Варя достала из кармана флакон «Джики» – эту изящную, ядовитую улику, пахнущую Парижем и смертью. Два мира, два преступления, сплетённые в тугой узел. Финансы и яд. Подлог и убийство. И всё это вело к одному человеку.
Её взгляд упал на озадаченного Якова. Его объяснения, его сбивчивые, полные мучительной искренности слова наконец достигли её сознания, пробившись сквозь шум собственного озарения. Он не предатель. Он – инструмент. Такой же, как и она сама. Его воля скована долгом перед Эскисом, её – тайным поручением Императрицы. Они оба – пешки в чужих, высоких играх, где одни тайны могут стать причиной раскрытия других тайн. Между ними возникло неловкое, хрупкое понимание. Молчаливое признание в том, что они – союзники, обречённые, связанные не доверием, а взаимной выгодой и странным, болезненным влечением, которое не смогли убить ни ложь, ни обида.
– Яшенька, я знаю, кто убийца, – увереннее повторила Варя. – Но одного знания мало. Нужно поймать его до того, как все разъедутся.
Она перевела взгляд с Якова на мрачный, затянутый туманом фасад усадьбы. Там, за этими стенами, уже просыпался дом. Все готовились к праздничной церковной службе.
– Что я могу для вас сделать? – с присущей ему прямотой спросил Яков.
Его готовность без колебаний ринуться в любое пекло вызвала у неё ласковую улыбку.
– Проводите меня к Эскису. Сейчас. Мне нужен его профессиональный совет. Он осматривал тело и должен подтвердить мою теорию. Ещё нам понадобится Герман Борисович для краткого разговора. Он всегда знает, как добиться, чтобы его слушали. Без него нам не обойтись. А потом мы положим конец всей этой чудовищной мистификации.