Страница 53 из 83
Спустя четверть часа смолянки разошлись по комнатам. Разбредались по своим покоям и прочие гости. Дом постепенно погружался в сон, и только редкие, приглушённые шаги где-то в глубине коридора нарушали эту зыбкую тишину.
Варя переоделась в ночную сорочку и легла. На соседней кровати Эмилия заснула почти мгновенно, утомлённая впечатлениями. Её ровное, безмятежное дыхание казалось дразнящим контрастом с той бурей, что бушевала в душе Воронцовой.
Время шло. Часы тикали. Уж стихли последние шаги и голоса в коридоре. А Варя всё не могла уснуть.
Устав ворочаться, она встала, накинула на плечи шаль и подошла к высокому окну. За стёклами лежал сад. Смутно угадывались очертания голых деревьев, с которых сполз весь выпавший снег. Где-то там, за этой тьмой, был пруд, возле которого нашли Аглаю.
Варя покатала в пальцах найденную пуговицу и позволила мыслям выстроиться в чёткий, безжалостный список. Кто мог иметь подобную фурнитуру на своей одежде?
«Лакей» из подсобной кухни? Что за бумаги он сжигал, помимо письма из юридической конторы? Варя снова отметила про себя подозрительно грамотную речь для слуги. Он явно что-то скрывал. Это мог быть человек мадам Делакроа или же кого угодно из гостей.
Сама мадам Делакроа. Француженка. Её влияние в доме росло с каждым днём. Мотив: финансовые интересы? Возможно, она в сговоре с кем-то ещё. Но зачем убивать горничную? Чтобы устранить свидетельницу её тайных встреч или планов?
Эскис. Врач с европейскими связями, спаситель и наниматель Якова. Его мотив был самым туманным. Деньги обманутых вкладчиков? Он был слишком умён, чтобы оставлять такие улики. Но именно его поручение завело Якова в кабинет и спальню князя.
Князь Дашков. Маловероятный владелец республиканской пуговицы. Но старые обиды – мощный мотив. Он мог желать насолить Голицыну, опозорить его, сорвать праздник. Но дойти до убийства? И до связи с Францией? Слишком надуманно.
Был ещё один человек, чья фигура не давала Воронцовой покоя. Жорж. Георгий Михайлович Голицын. Он учится именно во Франции. И мотив у него есть: наследство, месть отцу, возвращение своего положения. Но чьими руками он действует? Кого-то из слуг или гостей? И как он связан с убийством Аглаи, если она была ему сердечно дорога?
Варя почувствовала себя в тупике. У неё имелись улики: пуговица и обрывок письма. У неё даже были союзники – Герман с его честной привязанностью и Яков с его тёмной преданностью долгу, – но не было доверия. А ещё у неё было задание от самой Императрицы, но оно позорно провалено, потому что блокнот исчез.
И над всем этим довлела сцена в покоях князя. Вспышка боли в глазах Якова. Его сорвавшийся голос: «Моя отчаянная ВарварНиколавна… Вы погубите себя. И меня заодно».
Варя зажмурилась. В ушах, поверх тишины, снова зазвучала навязчивая мелодия вальса с бала. Она смешалась со скрипом половиц и этим проклятым, невысказанным признанием.
Завтра после богослужения в церкви состоится скромное чаепитие, и затем они уедут. Экипажи умчат их по зимней дороге обратно в Петербург, в стены Смольного. А здесь останутся нераскрытое убийство, пустой сейф, чья-то безнаказанная ложь и тень человека, который, возможно, полюбил её. Она уедет, так ничего и не узнав. С поражением в душе и пустотой вместо ответов.
Нет.
Варя вскинула голову и распахнула глаза.
Этого не будет.
Пора перестать быть покорным объектом чужих планов и манипуляций.
В тёмном отражении окна её лицо выглядело бледным, фантомным пятном.
Пора искать ответы не в светских беседах и пустых сейфах, а там, где их прячут, – в пыльных углах и в личных вещах мёртвой девушки. Вопрос был в том, как до них добраться.