Страница 31 из 83
– Вам следует держаться от этого подальше, – назидательно произнёс Обухов. – Дайте…
Он не успел договорить. Дверь в библиотеку приоткрылась, и на пороге возник Яков. Он вошёл как тень и так же бесшумно прикрыл дверь. Прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди. Так невозмутимо объявился, будто его приглашали и он вовсе не следил за Варей.
– …дайте полиции разобраться, – закончил Герман фразу, но его взгляд уже впился в новую фигуру. Он не выразил удивления, лишь оценивающе сузил глаза и медленно отпустил Варю, уронив руки.
Яков даже не посмотрел на Обухова. Всё его внимание занимала Воронцова.
– Вам здесь не место, барышня, – прозвучало тихо, но с такой холодной интонацией, что слова прозвучали как приказ. – И вам, сударь, тоже. Уголок тут неподходящий для светских бесед наедине.
Варя почувствовала, как внутри всё закипает от гнева. Все струны её независимости взыграли самую громкую песнь, какую только возможно. Воронцовой стоило колоссальных усилий сдержаться. Она заставила себя усмирить негодование одним ключевым доводом: без помощи ей придётся непросто. А тут, если правильно изложить мысль, помощь окажется двойной…
Она сделала шаг ближе к окну, чтобы видеть их обоих. И от обоих стоять подальше.
Герман и Яков были разными, как день и ночь. Блондин и брюнет. Благородный аристократ и изворотливый аферист. Воронцова сейчас рассчитывала на обоих и совершенно не хотела думать о том, сколь болезненно прошла вчерашняя встреча с Яшей и как сильно оскорбляло неверие Обухова в её силы.
Сейчас оба ждали её ответа.
– Моё место там, где творится несправедливость, какой бы она ни была, – сдержанно парировала она. – И я только что проинформировала Германа Борисовича обо всём случившемся за последние сутки. Думаю, вы, Яков, тоже в курсе всех местных злоключений. Поскольку полиция не знает правды, вмешаться придётся нам. Если, конечно, вы не намерены просто стоять в сторонке и наблюдать, как в этом доме прячут трупы и укрывают поистине губительные финансовые махинации.
Яков слегка дёрнул плечом. Его губы плотно сжались, словно он пытался сдержать рвущееся наружу ругательство.
– Вам, ВарварНиколавна, полномочий никто не давал. Ступайте к подружкам и наряжайтесь для танцев. И ключик мне отдайте.
– Какой ключик? – не понял Герман. Он перевёл взгляд на Варю и слегка кивнул на Якова: – Это ведь ваш
посыльный
? Он приносил от вас записки несколько раз.
Варя открыла было рот, но Апраксин её опередил.
– Посыльный, – фыркнул он, закатив глаза. – Ну, допустим, посыльный. Хоть сивым мерином назовите, мне всё равно. Эти игры в шпика до добра не доведут. Слышал я про это гадание от дворовых. Шут бы с ним. Тут другое. Человек умер. – Он смотрел на Варю, но обращался к Герману: – И вы, сударь, поддерживаете эту глупость с расследованием?
Обухов, кажется, только сейчас полностью осознал, что перед ним вовсе не посыльный. Он выпрямился, и в его осанке появилась та аристократическая надменность, которую он умел включать, как щит. Ему очевидно не понравилось ни то, что «посыльный» распоряжается, ни вообще его присутствие в комнате.
– Я поддерживаю Варвару Николаевну, – отрезал Герман. – А вы, позвольте полюбопытствовать, кто такой, чтобы указывать, где её место?
– Я тот, кто вытаскивает её из переделок, в которые она лезет с таким же изяществом, как танцы танцует, – сквозь зубы процедил Яков, наконец повернувшись к графу.
Между ними пробежала почти осязаемая молния взаимной антипатии.
– Прекрасно! – резко вмешалась Варя, воспользовавшись моментом. Говорила она твёрдо, стремясь взять бразды правления в свои руки. – Полагаю, мы все тут люди честные и заинтересованные в том, чтобы истина открылась, какой бы она ни была. Только методы у нас разные. И это даже замечательно. – Она повернулась к Герману: – Вам, Герман Борисович, легче будет двигаться в своём кругу. Слушайте, о чём говорят князь, Дашков, Бражников, мадам Делакроа. Деньги, дела, долги, споры и несогласия, косые взгляды – всё, что может быть мотивом.
Затем она обернулась к Якову, и её взор стал ледяным.
– А вам, Яков, – она намеренно перешла на «вы», чтобы подчеркнуть важность момента, – стоит потрудиться в людской. Шёпот среди слуг. Кухонные сплетни. Узнайте всё про Аглаю. С кем она была дружна? Кого боялась? В каких отношениях была с экономкой Анфисой и мадам. Я так поняла, француженка метит в негласные хозяйки дома. Так ли это? Информация поможет нам разобраться
во всём
.
Говорить при Германе о записной книжке не хотелось, чтобы не ставить его в курс дела с историей про поручение государственной важности, но Варя очень надеялась, что Яков её понял.
Оба мужчины молчали, оценивая друг друга. Союз, скреплённый не доверием, а очевидной ревностью, соперничеством и обоюдным нежеланием уступить друг другу контроль над ситуацией – и над ней, – казался Воронцовой худшей авантюрой. Варя отлично понимала, что поступает низко, однако остро нуждалась в поддержке обоих. Или хотя бы одного из них.
Отчего-то она была почти уверена, что Яков откажет, сославшись на то, что поручение Эскиса для него важнее.
– Хорошо, – наконец коротко бросил Герман. – Не могу оставить вас одну, Варвара Николаевна. Будьте спокойны, я не подведу. Начну с полковника. Он слишком прямолинеен, чтобы хорошо лгать.
Апраксин досадливо цыкнул и взъерошил волосы пятернёй.
– Ладно, – наконец глухо проворчал он. – Узнаю, что смогу.
Яков развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился.
Герман проводил его взглядом, а потом обернулся к Варе.
– Интересный субъект. Надеюсь, вы понимаете, с кем связались?
– Лучше, чем вам кажется, – тихо ответила Варя, глядя на дверь. – И сейчас он на нашей стороне. Это главное. Оказывайте доверие лишь тем, кто имеет мужество при случае вам поперечить
[22]
[Цитирует Екатерину II.]
. – Она устало вздохнула и помассировала виски. – Нам нужно торопиться. Ступайте, Герман Борисович. И спасибо вам. А мне нужно, – она рассеянно повернулась к книгам, – взять что-нибудь почитать для Венеры Михайловны. Она любит стихи.
– Возьмите томик Баратынского. Его элегии меланхоличны, но в них есть сила. Или, может, Пушкина? Он слишком страстен для нынешнего настроения, но способен отвлечь. Да и классика бессмертна.
Герман вдруг сделал шаг вперёд, сократив расстояние, которое Варя старалась сохранять.