Страница 29 из 83
Не так давно Её Императорское Величество Мария Фёдоровна сказала Воронцовой, что иметь в поклонниках молодого графа Обухова означает повысить свою ценность в глазах окружающих. Главное, не принимать никаких его предложений, не заводить романа и не позволять сердечных вольностей. И, разумеется, не выскочить за него замуж ненароком. Брачные узы в планы Вари пока не входили, но Герман Обухов не просто виделся ей прекрасной партией или хорошим другом. Его общество и вправду доставляло ей удовольствие, а сердце беспокоилось в его присутствии. Вот как теперь. Кроме того, с появлением Германа, её верного союзника, в мыслях Воронцовой незамедлительно возник новый план действий.
– Vous exagérez, mon cher Germain. Merci d'avoir bravé les éléments pour nous
[20]
[Вы преувеличиваете, мой дорогой Герман. Благодарю вас, что бросили вызов стихиям ради нас (франц.).]
, – с самым невинным видом ответила Варя. Краем глаза она постаралась уловить реакцию Марьи Андреевны, чтобы ненароком не навлечь на себя её гнев. Но классная дама оставалась внешне вполне благодушной, поэтому Воронцова добавила тише и смелее: – Вы были так уверены, что я приеду с Венерой Михайловной?
– Я всей душой на это надеялся, – его улыбка сделалась слегка самодовольной, как бывало всегда, когда Герман пытался скрыть свои истинные чувства от окружающих.
Граф Борис Иванович, закончив в очередной раз похлопывать по плечам Голицына и Бражникова, обернулся к ним. Его добрый, проницательный взгляд скользнул с сына на Варю. В уголках глаз старшего Обухова собрались знакомые лучики морщинок, и он едва заметно кивнул, будто негласно выражая одобрение. В этом взгляде не было давления, лишь любопытство старика, наблюдающего за молодостью.
Внимание Обуховых снова переключилось на хозяина дома и его прелестную дочь. Варя же, чтобы не создавать ещё большей неловкости, чуть отступила, смешиваясь с подругами.
Сёстры Шагаровы обменялись хитрыми взглядами, словно понимая куда больше, чем было на самом деле. Додо тихо и неодобрительно фыркнула, поскольку считала светский флирт напрасной тратой времени, хоть тайком и почитывала любовные романы на французском. София Заревич, кажется, осталась равнодушной к появлению молодого графа, поскольку всё утро выискивала глазами Эскиса. Но Быстрова…
– Полагаю, вы неплохо знакомы, – раздался возле самого уха Вари её ядовитый шёпот. – Помню, что вы танцевали с ним осенью на балу. Не думала, что ваша с ним нежная дружба – ещё один большой секрет от меня.
Варя повернулась к Быстровой, одарив её снисходительным взглядом.
– Mon Dieu! Ты становишься совершенно несносной, когда страдаешь от ревности, Марина.
– Я вовсе не страдаю, – Быстрова тотчас надулась. – Просто…
– Прекратили, – почти не размыкая губ, приказала Ирецкая, чья вежливая улыбка оставалась такой же безупречной, как и манеры.
Чтобы не любоваться недовольным лицом Мариночки, Варя отвернулась. Ей самой не нравилась вся эта ситуация. Быстрова долгие годы была ей хорошей подругой, но в последние недели слишком много чужих секретов легло на плечи Воронцовой. Тайн, которыми она не имела права делиться ни с кем. Быстрова это чувствовала, но не понимала, воспринимая всякое умолчание как личную обиду. А потом случилась ссора и месть, которые едва не стоили Варе места в институте. Если бы не Эмилия. В отличие от Марины, Драйер лишних вопросов не задавала, умела хранить секреты и была терпелива, даже когда Варя вела себя странно.
Воронцовой хотелось бы наладить со старой подругой прежний мир, но возможности всё никак не представлялось. Даже теперь, когда они уехали из института, ей пришлось столкнуться с очередной запутанной проблемой, которая занимала все её мысли.
Будто повинуясь необъяснимому тревожному предчувствию, Варя скользнула глазами по гостям и слугам. Она никак не могла понять, что вдруг обеспокоило её: приезд ли Германа, ехидное замечание Марины или же что-то другое Но ничего странного в толпе она не находила и отвернулась в сторону коридора, который вёл к малой столовой.
Там, позади всех, стоял Яков, прислонившись плечом к белоснежной колонне. Его взгляд, обычно такой насмешливый и ястребино-острый, теперь показался ей тяжёлым. Он был устремлён прямо на неё, слегка исподлобья. Так что кучерявая чёлка небрежно падала на лоб. Ни тени привычной озорной усмешки. Лишь холодная, безмолвная концентрация, от которой по спине у Вари пробежали ледяные мурашки. Она почувствовала этот взгляд.
– До чего же он очарователен, не правда ли? – едва слышно шепнула Эмилия и мечтательно вздохнула. – Тебе так повезло, Варенька.
– М-м? – Воронцова вздрогнула, будто просыпаясь, и с трудом разорвала зрительный контакт с Яковом. – О чём ты, mon ange?
– О Германе Борисовиче, конечно, – смущённо ответила Драйер.
Её большие выразительные глаза были прикованы к Герману с таким нескрываемым восхищением, что, казалось, вот-вот засияют. Она ловила каждое его слово, каждый жест. Но когда он, отвечая на вопрос Бражникова про их с отцом путь на санях, вдруг повернулся к ним и послал Варе тихую улыбку, Эмилия сникла. Варя мельком уловила это её движение плечами и ощутила в груди знакомый, тоскливый укол – чувство необъяснимой вины за невольно причинённую боль.
– Тебе очень повезло, – тише повторила Драйер, потупившись. – Ты заслуживаешь настоящего счастья, Варенька.
Воронцова хотела что-то ей сказать, однако не успела, потому как Голицын предложил гостям занять отведённую для них комнату и немного отдохнуть, а остальным возвратиться в гостиную.
Все потянулись из прихожей, дробясь на группы. Отделилась от всех лишь Венера Михайловна, которая вместе с мадам Делакроа и её горничной ушла к себе, чтобы начать подготовку к празднику.
Варя искусно замешкалась в прихожей. Она как бы невзначай поправила выбившуюся прядь у старинного венецианского зеркала в тяжёлой позолоченной раме. Её взгляд в мутноватом отражении встретился с Германом, который, отдав последние распоряжения конюху насчёт багажа, задержался в холле.
Уловив её взгляд, Обухов едва заметно приподнял бровь, будто задал немой вопрос о том, не нужно ли от него чего-нибудь? Варя медленно, будто обдумывая маршрут, перевела взгляд в сторону длинного коридора, ведущего к западному крылу, и чуть кивнула. После чего раскрыла ладони перед собой, делая вид, что открывает книгу.