Маврика

Маврика горько усмехнулась:

— Да, нас воспитывали так, что весь мужской род — это зло. И зло должно быть наказано. Но прошли сотни лет. А мы всё ещё повторяем эти слова, будто они сами по себе делают нас сильнее. Но это ни так!

— И знаешь, что самое страшное? — прошептала Лира. — Я ведь тоже верила. По-настоящему. Думала: да, мужчины опасны. Да, они приносят разрушение и хаус. Пока не увидела, как сияют твои глаза. Ты любишь и любима, это читается по глазам. Наверно и среди них есть люди, способные сочувствовать, сопереживать и любить.

— А если я не одна такая? — вдруг спросила Маврика голос её дрогнул, от надежды, робкой, едва уловимой. — Если в племени есть ещё те, кто не хочет больше верить в эту ненависть?

Лира чуть подняла голову, и рыжие косы скользнули по её плечам, как языки пламени.

— Они есть. Просто молчат. Боятся стать такими же, как ты сейчас.

— Тогда пусть мой выбор будет первым криком. Пусть увидят, что я не стыжусь. Что я не хочу больше прятать то, что чувствую. Пусть примут новые устои для общины. Хватит жить в каменном веке.

«Я ещё сюда и интернет проведу», — мелькнуло у неё в голове, и она едва не рассмеялась — коротко, нервно, совсем не к месту. Но тут же прикусила губу: Лира точно не поймёт, что это значит, а объяснять про провода, экраны и бесконечные ленты новостей сейчас было бы так же нелепо, как пытаться растолковать лесной ведьме, как работает микроволновка. Достаточно того, что её и так многие в племени считают немного не в себе — ещё не хватало, чтобы подруга начала всерьёз переживать за её рассудок.

Лира улыбнулась — не широко, но искренне.

-Что ты задумала, подруга?

Маврика улыбнулась.

-Хочу съездить за границу.

Лира прищурилась, будто пыталась разглядеть за этими словами что-то большее.

— За границу… — повторила она медленно, словно пробуя слово на вкус. — Ты имеешь в виду за пределы наших земель?

Маврика кивнула, и в этом движении было столько решимости, что даже сама удивилась.

— Именно. Хочу увидеть мир, который не ограничивается границами нашего племени. Хочу посмотреть другой народ, попробовать другую еду, увидеть других мужчин. Послушать что думают они о нас.

Лира замерла. Улыбка сползла с её лица, будто ветер сдул лёгкую тень радости. Она посмотрела на Маврику и сказала.

— Знаешь, когда ты говоришь...я вспоминаю Миру, она тоже хотела увидить других. Эти другие были сверепы, словно волки. Она погибла... Надеюсь ты найдешь с ним покой и тишину. Пусть боги сопутствуют вам.

Маврика шагнула ближе и осторожно обняла подругу. Лира сперва будто окаменела, а потом вдруг уткнулась лбом ей в плечо.

Маврика втянула воздух и выложила план побега Лире.

— Лучницы дежурят у восточной тропы, — шептала она, поглядывая в сторону тропического леса, где уже сгущались сумерки. — Если подлить в их травяной отвар настойку из корня сон-травы… совсем чуть-чуть, мне её прозорливица дала, то они будут обезврежены.

Лира кивнула.

— Дальше я отвлеку старшую дозорную рассказом про «знамение» у ручья. Пока она будет разбираться, ты подмешаешь настойку. Дальше — яма. Плита из тростника ели держится. Я сдвину её и Тарк сможет выбраться.

Лира прикусила губу.

— А если кто-то увидит?

— Не увидят. Потому что в тот самый миг, когда он выберется, в главном костре вспыхнет самодельная петарда. Я её ещё днём спрятала под угли, прикрыла золой. Она рванет не сильно, но ярко — с искрами, с дымом, с треском. Для племени это будет знак: дух Отца-Огня и Матери-Земли гневаются или благословляют — неважно. Главное, что все бросятся кланяться, возносить хвалы, просить милости… А мы в это время возьмём лошадей из загона у реки и уйдём.

Лира смотрела на неё долго, не моргая, будто пыталась прочесть в её глазах, не сошла ли подруга с ума окончательно. Потом медленно кивнула.

— Ты всё продумала. Даже слишком.

— Потому что иначе никак, — прошептала Маврика. — Если мы не уйдём сейчас, завтра Тарка заставят служить племени. Сестра к нему уж очень благосклонна. Она думала, что я смирилась с его потерей или что не помню его. Решила, что он будет принадлежать лишь ей. Только она одно не учла. - Маврика улыбнулась. - Одна голова хорошо - а две лучше!

Лира подумала, что речь шла о ней. И кивнула в ответ, хотя в её глазах мелькнуло лёгкое замешательство. Она подумала, что речь идёт о ней — о её верности, о её готовности стоять рядом, прикрывать спину, рисковать вместе. Маврика конечно имела ввиду другую голову, та, что с холодным рассудком рассчитала план побега и решила в корне изменить жизнь на экзотическом острове.

Маврика и Лира собирали вещи быстро, но без суеты — каждая вещь была на своём месте, каждая мелочь была продумана. Маврика сунула в заплечный мешок сухие лепёшки, моток тонкой верёвки, кремень и огниво, маленький мешочек с солью. Лира тем временем проверяла ремни на седлах, дёргала подпруги, убеждаясь, что не развяжутся на полном скаку, и прятала в сапог короткий нож с костяной рукоятью.

— Работа на стройке почти закончена, — тихо бросила Лира, выглядывая из-за угла хижины на край поляны, где тянулись новые стены из глины и стволов тропических деревьев. — Стражницы давно сменились. Те, что на посту, — усталые. Сейчас самый момент.

Маврика кивнула, пальцы сами собой скользнули к поясу, где в кожанном мешочке лежал бытылек с жидкостью, она отдала его Лире. Та, в свою очередь тихо, как тень, скользнула к бурдюку, висевшему на крюке у поста, быстро отвернула пробку, вылила туда настойку из сон‑травы, встряхнула и вернула на место. Одна из лучниц, зевнув, потянулась к бурдюку и сделала большой глоток. Вторая последовала её примеру. Таким образом спасительный сон пошёл по рукам. Через несколько минут веки у лучниц стали тяжёлыми. Первая уронила копье, не заметив, и тут же осела на землю, привалившись к стволу. Вторая ещё пыталась что‑то пробормотать, но слова слиплись, и она тоже повалилась, будто из неё выдернули стержень. Остальные девушки через пять минут давали храпака на весь лес.