Люди и драконы

Глава 29

С криком и непочтительным топотом она пробежала по площадке для казни и кинулась наперерез отцу, который как раз отошел и примеривался, откуда замахнуться точнее.

— Что ты здесь делаешь? — рассердился палач.

Мастерица, не выпуская куклы, крепко обняла Дика вместе со столбом. И обернулась, гневно сверкая глазками и хмурясь точно так же, как и ее отец.

— Я не отдам его тебе, папа! Он играл со мной! Дик мой друг, а не твой!

Лицо главы селения побагровело. Ему и раньше было жарко, а теперь он пылал от гнева:

— Уберите отсюда эту маленькую д.. девицу, Фанч! У нас нет времени на игры с детьми!

— Сдается мне, разумнее будет убрать его, — шепнул палач на ухо Гурскому, показав глазами на Дика. — Своими речами наглец только баламутит народ. Позвольте мне разобраться с ним без свидетелей, дома.

— Да, пожалуй, так будет лучше. Когда он всё-таки заговорит, то кто знает, что скажет? Не вздернут ли так же нас, мастер Фанч, за то, что позволили людям слушать призывы к бунту?

— Вот именно, господин Гурский. Вечером доложу вам, как движется следствие, — палач ослабил веревку, и она упала к ногам Дика. Но мастер тут же намотал ее поперек ладони и сошел с площадки, таща осужденного за собой. Мари-Астэль, спотыкаясь, бежала за ними. Глава селения распустил людей по домам.

Дома Фанч снял веревку и втолкнул Дика в каменный подвальчик с соломенной подстилкой в углу и крошечным окном наверху, прямо под потолком. Вернул пленнику его вещи, кроме меча.

— Сиди тихо и не пытайся сбежать. Поймают, хуже будет. Я зайду позже.

— Папа.. я хочу.. — вмешалась Мари-Астэль.

— Ты немедленно отправишься мыть руки и ужинать! И никаких капризов, иначе я тебя накажу: живо сдеру шкуру с твоей «игрушки»! — Фанч закрыл толстую дубовую дверь, и Дик слышал, как снаружи в петлях скрипнул тугой засов, толстый квадратный брус. Маленькой девочке при всем старании не сдвинуть это бревно с места.

Дик прислушался к удаляющимся шагам. Когда всё стихло, он разбежался изо всех сил и прыгнул, чтобы проверить, сможет ли достать до края окна? Не достал. Попробовал еще раз и бросил. Окно слишком высоко да и слишком маленькое, чтобы рассчитывать на побег, даже если бы Оскар спустил сюда лестницу. Дик улегся на солому и моментально заснул.

Разбудил его мастер Фанч уже вечером. В подвале совершенно стемнело. Дик услышал отдвигающийся засов и сел, потягиваясь и зевая. В подвале, неся в одной руке лампу, а в другой миску супа, появился хозяин дома.

— Быстро ешь и пойдем. Вот-вот глава селения нагрянет в гости.

— И охота вам продукты переводить? — мрачно пошутил Дик. — При виде господина Гурского меня точно стошнит. Или вам бы этого и хотелось?

— Ешь!

Дик взял ложку и кусок хлеба. Суп оказался не слишком горячим, но вкусным, а хлеб, вопреки ожиданиям, не черствым.

— Брось всё лишнее, — показал глазами палач. Дик поставил пустую миску на пол и опять снял куртку и пояс. Неохотно стащил сапоги и поднялся. Палач вывернул ему руку за спину и повел к двери, толкая впереди себя. — И не думай шарахнуть по лампе, — предупредил он своего пленника. — Устроишь пожар, я тебя точно убью!

— Очень надо, — буркнул Дик, морщась от боли в локте. Сустав вот-вот грозил треснуть. — Эй, нельзя ли полегче? Могли попросить, обещал бы не пытаться сбежать!

— Не рассчитал малость, — извинился палач. — Ну, иди сам. Здесь налево.. до конца коридора и вниз.

— Благодарю! — Дик потер локоть. Увидел железную приоткрытую дверь и нерешительно оглянулся, взявшись за ручку.

— Да, туда, вниз. Осторожно на лестнице!

Они спустились в серый квадратный погреб, как бы вырубленный в цельной скале. На самом деле, каменная крошка на стенах — прочное покрытие, не пропускающее тепло, влагу.. и крики. Палач повесил фонарь на крюк. Кивнул Дику на жесткий стул без поручней с высокой спинкой. В ней прорезаны дыры для рук, и крепление для ремня на уровне шеи.

— Присядь.

Дик сел, наклонившись вперед, сцепив руки замком и упираясь локтями в колени. Палач вытащил из угла пару ведер, коробки, моток веревки, губку и плеть. Опытный в этом вопросе пленник мельком удивился, почему Фанч работает без помощника и не слишком ли беспечно поворачивается к жертве спиной? Впрочем, он же сам дал слово не пытаться бежать. Вот и сиди теперь!

— Так, приступим. Времени у нас мало. Помощника на сегодня я отпустил. Давай руки.. — палач пропустил кисти Дика сквозь отверстия в спинке стула и связал на той стороне. Длинным концом веревки трижды крепко примотал плечи к вертикальной спинке, а ошейник почему-то надевать не стал. — Закрой глаза и рот, чтобы не захлебнуться, — велел мастер Фанч, поднимая ведро.

— А что..

Тут же Дику в лицо и грудь ударила волна холодной воды. Он закашлялся, мотая головой и отплевываясь.

— Если говорю «закрой рот», значит, закрой и не открывай! — наставительно заметил палач, опуская губку в другое ведро и крепко отжав ее.

— Извините! Мастера вроде вас слишком редко об этом просят, — саркастически фыркнул Дик. — Обычно, наоборот!

Фанч стал тереть губкой по веревкам, идущим поперек груди пленника. От нее оставался красный след, словно веревка глубоко врезалась в тело. Струйки крови побежали по запястьям и по лицу. Палач разорвал в нескольких местах на жертве рубашку и достал из кармана нож.

— Правда, что твои брюки если покромсать, им ничего не будет, срастутся как новенькие?

— Угу, — Дик поморщился, как от зубной боли, услышав треск кожи. — Это ластиковый костюм. Его можно восстановить даже из пепла.

— Ценная вещь. Жаль, именная, — вздохнул палач. — Если бы мне, к примеру, пришлось повесить тебя, костюм бы достался мне, а толку от него никакого! Или порвется, или сам растворится..

— Растворится, в течение двух часов, — Дик наблюдал, как палач обмакнул в ведро с кровью плеть и чертит на его груди и плечах перекрещивающиеся полосы. — Меч могли бы продать..

— Где найти дурака, чтобы захотел купить Тореллинг? Его каждый ребенок знает! А нашелся бы покупатель, тоже не смог бы им рубиться, только для красоты бы держал, — мастер Фанч критически осмотрел лицо Дика.

— Вы похожи на одну мою знакомую, — Дик дергался от щекотки, когда мокрая плетка проходила по шее. — В лесной стране есть одна дама, естественно, фея. Она часто смотрела на меня с таким точно выражением, когда жил в ее доме. И вздыхала: «Ничего от тебя, кроме убытков!»[1]

— Ей-то на что жаловаться?

— Мало ли.. То сервиз во время тренировки разбил, то мечом рубанул по буфету или по скатерти..