Люди и драконы

— Тем более помолчали бы! — оборвал их причитания рыцарь. — Вдруг она превратит вас в жаб? Впрочем, разница будет не так уж заметна.. А почему ты держишься в стороне? — обернулся он к рыжему пареньку в зеленой рубашке навыпуск, перехваченной кожаным поясом. Один рукав у него почти оторван. — Твой отец кто?

— Трактирщик, — тихо ответил рыжий.

— Это Оська Твинк! Он влюбился в эту кикимору!

— Вряд ли это чувство уместно назвать любовью, — манерно провозгласил сын главы селения, — но Оскар покровительствует Мастерице, что есть, то есть!

Рыжий сжал кулаки и подарил «приличному мальчику» многообещающий взгляд. Тот ответил дразнящей ухмылкой.

— Братство Дороги, — уважительно кивнул Дик Оскару. — Значит, понимаешь, почему с ее папой надо дружить?..

— Я не могу с ним «дружить», мы враги! — сдержанно ответил Твинк-младший. — А рука у него, и правда, очень тяжелая.

— Уже видел мастера за работой? Или на себе испытал его руку?

Оскар сглотнул, часто дыша, словно драка произошла только что:

— Видел. К счастью, это был не мой папа.. Но наши знакомые. Да Фанч и мне самому грозил, чтоб не смел подходить к его доченьке. Чуть ухо не оторвал! Пальцами. А в следующий раз обещал взять клещи. Но, думаю, в ощущениях особой разницы нет.

Теперь они не смеялись. Им хватило ума хотя бы признать свой страх. Все смотрели на Мари-Астэль, как на огнедышащего дракона, который просится поиграть с людьми, не понимая, насколько для них опасны такие игры.

— И всё-таки.. — по тону сынка главы совета сразу понятно, что он собирается говорить гадости.

— Ты так и не ответил, кто ты? — перебил его Дик. — Ты ведь тоже особый ребенок, как и Мастерица. Не можешь стать наследником звания своего отца, тебя точно никто не выберет! Что будешь делать?

— Вероятно, женюсь на принцессе! — красавчик скрывал за сарказмом обиду.

— Только на местной, на ней, — Дик указал пальцем на золотоволосую фурию. — Вы друг друга достойны. Также нет сомнений, что вместе уедете отсюда в город побольше, и селению станет легче дышать без вас. А чем собираешься заняться в жизни? Как тебя..?

— Томас Гурский, — вежливо представился «особый ребенок». — Я собираюсь жить в свое удовольствие и пока не строю планов на будущее. У нас достаточно денег.. Возможно, подумаю о карьере военного..

— Или охотника, — намекнул Дик.

— Нет, — твердо ответил Томас. — Не люблю, когда обижают животных. Я не знаю, кем я буду, ты прав. Но палачу и его родне точно руки не подам!

— А своему отцу? — в упор спросил Дик. — Без его приказа, личного или письменного, палач никого не тронет. Он только слуга закона. А кто закон?

Лицо Томаса побелело и стало похоже на его собственную посмертную маску. Даже не потому, что Дик такое сказал.. главное, потому что все вокруг это слышали!

— Наш местный закон, король, — пробормотал Гурский-младший, только чтобы пауза не висела над ним, как готовый к удару хлыст. — Папа тоже всего лишь исполняет его приказы.

— Наконец-то я слышу «тоже», — с удовлетворением заметил Дик. — Расходитесь, вы мне надоели! Дальше думайте сами. И не трогайте Мари-Астэль, сто раз пожалеете!

Воинственная толпа понуро разбрелась. Возле рощи остались трое. Потом — двое. Дик сидел на траве, слушая веселую болтовню Мастерицы, и дожидался, пока Оскар принесет им обещанную еду. Малышка не хотела идти домой. Она скучала там в одиночестве. На время, пока отец в отъезде, за ней присматривала соседка, но вела она себя с Мастерицей тоже неласково.

Оскар даже знал, по какому поводу мастер уехал. Его вызвали в город, потому что там слишком много арестованных мятежников в крепости. Нужна помощь. Фанч поехал, хотя не любит оставлять дочурку одну. Но за выезды мастеру хорошо платят.

— Дик, а что мне делать сейчас? — спросил Оскар. — У нас так неспокойно. Помогаю отцу, конечно, но весь риск на нем и на семье старшей сестры, а что могу лично я?

— Позаботься о ней, — Дик глазами показал на Мари-Астэль, жующую пирог с яблоком. — Этого, кроме тебя, точно никто в целом мире не сможет!

— А ты?

— Но я ухожу. Да и не смог бы выдержать долго такую дружбу.

— А мне так ее жалко, — вздохнул Оскар. — Она же ещё не знает.. Для Маськи папочка самый лучший и самый сильный. Но ведь она вырастет и увидит..

— А до сих пор не видела? Глазки у нее огромные, должно же что-то туда попадать?

— Она не верит. Думает, что ничего не всерьез. И что Амедей с Гурским с ней просто играют. Ну, глупые у них игры, но что с них взять? А этот юный лекарь, между прочим, на ней два раза предлагал яд испытать! Пока боится. Ждет ее совершеннолетия. Маська слишком добрая. Говорят, и старшая Астэль такая была. Ей все наши дамы завидовали, а она ничего не понимала. Выжили сперва на болота, потом совсем.. Мамаша Томаса накрутила. И Элькина, этой лохматой мымры.

Дик показал, что понял, о какой красавице речь.

— У вас судят за колдовство?[4]

— За злой умысел против селения. Это как государственная измена.

— Сожгли?

— Нет, — Оскар взялся рукой за горло. — Сам не видел, сестра рассказывала. У Астэли почти пять лет условный приговор висел. Потом страшный голод случился. Засуха. Все зверели.. Пока Маська не родилась, ждали, скрипя зубами. А мы ждали, пойдет ли дождь? Успеет ли? Представляешь, так ни разу и не пошел за полгода. Первый гром услышали на третий день после казни. Это я помню. Такая буря.. селение под корень снесло, зиму в погребах жили.

— Только на ваших запасах?

Оскар легонько пожал плечами, мол, а что еще делать? Трактир у них. Значит, доступ к помощи Братства Дороги был только у Твинков.

— А полгода куда смотрели? — Дик смотрел сверху на макушку Мари-Астели с ровным пробором и двумя черными косами. Девочка не слушала их, занятая своей куклой и весенними цветами.

— Сорвалось несколько раз. Эти гарпии слишком пристально за всеми следили. Астэль ведь так до конца и не понимала опасности. Мы надеялись, что время есть, дождь будет рано или поздно.[5]

Они замолчали. Всё съедено и всё сказано. Оскар не мог уйти из селения, а Дик — войти туда, чтобы не навлечь на себя обвинения в шпионаже. Ему не следует оставаться здесь лишний час. Они ударили по рукам.

— Удачи!

— Счастливой дороги. Будь осторожен на обратном пути. Лучше иди мимо нас ночью.

— Попробую.

— А что мне делать, чтобы меня не боялись и не дразнили? — доверчиво подняла на него глаза Мари-Астэль. Она поняла, что такая у ее мальчишек игра, обмениваться советами.