Страница 24 из 119
— Что ж, из-за тебя над нами теперь будет смеяться всё Побережье. Вышли в море в разгар прилива! Не зря мы называемся «Легендой». Теперь будем ещё и притчей всех морских кабаков![2] Но дело того стоит, — капитан покровительственно опустил ладонь на плечо Дика, беря его под свою защиту. — Пассажиров мы не берем, это закон. Придется пока взять тебя в команду. Будешь юнгой.
— Рад служить, капитан, — устало ответил Дик, чувствуя, что глаза у него сами собой закрываются.
— Отлично. Тогда мой первый приказ будет такой: отправляйся ужинать, сушиться и спать!
— Спасибо. Вы спасли мне жизнь.
— Смешно слышать это от рыцаря. Иди, иди. Надеюсь, ты легко переносишь качку?
— Не знаю, — зевнул Дик. — Море вижу в первый раз!
Он ещё слышал позади смех команды, когда спускался в подвал, напоминающий Убежище воров, только деревянное. Спать на корабле оказалось очень приятно, кровать сама укачивала Дика, словно колыбель.
Наутро его разбудил старший матрос, который всеми командовал. Он назывался боцман. Когда Дик спросил, что же делает капитан, ему ответили, что капитан командует кораблем, а боцман — людьми на корабле. Поднявшись на палубу «Легенды Старого Юга», Дик изумленно завертел головой. Вокруг, сколько хватало глаз, тянулся горизонт. Абсолютно ровный купол неба и плоский круг синей воды, который нигде не заслоняла ни одна черная точка. А в центре этого — корабль с наполненными сильным ветром парусами.
Дик влез на нос корабля, на основание передней наклонной мачты, и потрогал парус рукой. Крыло корабля упругое, жесткое, его край и веревка, на которой парус держался, царапали руку, пытаясь вырваться из пальцев, как живые. Дик оглянулся и посмотрел вверх. Теперь ему казалось, что корабль движется прямо на него. Он кивал мачтами, то ли приветствуя, то ли угрожая. Слова боцмана стали понятны Дику. Корабль отдельное существо, которое служит людям, если они сумеют укротить его. Он вроде именного меча. Дик выхватил из ножен Тореллинг и отсалютовал флагу «Легенды Старого Юга».
— Эй, ты, чего бездельничаешь? — окликнул его боцман.
— Знакомлюсь.
— Юнга больше всего любезен сердцу корабля и всех людей на нем (особенно боцмана!), когда он работает, а не ловит ворон. Живо! Беги к рулевому, узнай курс.
— А как вы определяете, куда идти? Оно же совершенно круглое! — счастливо засмеялся Дик, показывая рукой на море.
— Вот на руле и спросишь! И для работы меч тебе ни к чему, оставь его в кубрике, не украдут.
— Да, боцман. Мигом, — Дик поспешил через всю палубу на корму, где расположено рулевое колесо.
По дороге он с усмешкой думал, что боцман не прав. Сердцу любого корабля любезнее всего живой юнга. Пусть он какой угодно лентяй. Главное, живой..
(конец истории)
* * *
[1] (от составителя) Колокола звонили сами собой, когда умер Великий шут Пакколь. Знак, что смерть одного человека, даже великого, не может заставить замолчать голос правды.
[2] (прим. Лины) Не знаю, сильно ли дразнили другие моряки «Легенду», но к традиционному перечню загадок и особых примет Дика, которые первым начал собирать Марик Золотое горлышко, а после эту моду подхватили все ярмарочные артисты слова, добавилась характеристика упрямства: «Только он может вывести корабль в море в разгар прилива». Потом это, как и многие фразы из «Приключений», стало пословицей. Я лично ее слышала в свой адрес два раза. Оба — в школе, когда спорила с учительницей, отстаивая свое сочинение.