Люди и драконы

Глава 7

* * *

С половины шестого вечера колокола звонили непрерывно. Как в сказке[1] или как при нашествии пиратов. Люди высыпали на улицы, собрались перед крепостью. Матери прижимали к себе детей, но не уводили их по домам. То ли не могли удержать, то ли решили — так лучше.

Ворота крепости открылись и весь гарнизон городской гвардии, кроме часовых и тюремщиков, выстроился в две колонны длинным-длинным коридором, через всю площадь, до улицы Зеленого холма и вдоль по ней, сколько хватило солдат. Герольды, на одеждах которых спереди и сзади герб Пальмира на красном поле, протрубили начало казни.

Первым из ворот крепости вышел начальник охраны в парадном темно-синем мундире с начищенными пуговицами и пряжками. Со связкой ключей на поясе и с печатью суровой торжественности на заросшем лице. Кабан прошел всю площадь быстрым шагом, внимательно зыркая по сторонам. Остановился, обернулся и махнул рукой.

Тогда из ворот крепости вышли двое мужчин в белых матросских блузах и мальчик в сине-полосатой шерстяной рубашке, узкой, как кольчуга. Они двинулись по коридору стражи в сопровождении шести солдат в тюремной форме. Солдаты шли «подковой» — по двое по бокам и пара сзади.

Последним, в некотором отдалении, высоко подняв голову и царственно развернув плечи, шествовал палач в черной одежде и зимнем плаще, поскольку вечер холодный, а у людей на такой должности рукава всегда короткие или закатаны по локоть. Палача сопровождали два хилых помощника, не имевших абсолютно никакой представительности. Они косились на толпу и жались к тени мастера, как трусливые собачонки.

Улица Зеленого холма полностью оцеплена. Колонны гвардейцев двигались параллельно с приговоренными, а люди не могли проскользнуть между солдатами и стенами домов. Толпа бурлила в хвосте процессии, как вода за кормой уходящего корабля. Так длилось до стен города и малых «Маячных» ворот. На широком склоне, который и был Зеленым холмом, толпа снова разлилась широко, как реки по весне. Некоторые даже обгоняли процессию, заранее зная, куда она направляется и стремясь занять лучшие места.

Кабан добродушно усмехнулся, глядя на студентов и мальчишек-оборванцев, спешащих на холм. Ему даже показалось, что он узнал своего нового осведомителя в серой шапке с низкой тульей и короткими полями, отогнутыми на одно ухо.

Выстроившись на высоком берегу с видом на Столбовую бухту, герольды ещё раз громко зачитали приговор. Приговоренным дали последнее слово, но они ничего не говорили о самой казни. Только попрощались с Пальмиром, пожелали его жителям счастливой и свободной жизни и помахали друзьям, пока руки свободны. Кто-то в толпе плакал, некоторые рвались вперед, но двойная цепь гвардейцев была сплошной и неприступной. Теперь они стояли полукругом, огородив участок берега с обрывом. Процессия спускалась по узкой тропе в бухту и временно скрылась с глаз. Люди хлынули ближе к краю, чтобы видеть место казни внизу. Гвардейцы следили за порядком и охраняли вход на тропинку. Кабан стоял перед самым началом спуска, поигрывая ключами, словно говоря: «Закрыто, голубчики».

Люди не стояли на месте. От волнения они переходили из стороны в сторону, толкались, пытались протиснуться в первый ряд, поэтому толпа качалась волнами. Море, напротив, пока спокойное. Столбы торчали в полосе прибоя, уже в воде, хотя Дик помнил, днем до воды оставалось около метра. Дик стоял здесь, среди толпы. Хотел сам видеть их лица и слышать, что они скажут. Он уже убедился, что люди не возразят против приговора, хотя вначале надеялся на это.

— Что вы молчите? — резко взлетел вверх молодой голос. — Нельзя же так!

Студента, который возмутился, поддержали ещё несколько голосов, но тут же им в горло нацелились пики стражи. Молодые люди отступили. Кто-то пытался прорвать заслон на тропинке, и волны хлынули бы в Столбовую бухну не со стороны моря, но Кабан приказал хватать всех недовольных, связывать и тащить в сторону, к деревьям, чтобы не мутили остальных.

— Хотите что-то сказать? Культурно выстраивайтесь в очередь по шесть! Всех выслушаем! — громко объявил начальник охраны и захохотал.

Никому больше шутка смешной не показалась. Да и вообще не показалась шуткой. Намек люди отлично поняли. И окончательно смирились со своим бессилием.

В это время внизу, в бухте, трое приговоренных вышли на пляж. Палач и его помощники быстро приковали двоих взрослых преступников к столбам во втором ряду, сомкнув кандалы вокруг щиколоток и заведя руки за спину, по другую сторону столба. Они стояли лицом к зрителям, спиной к морю. Но с Юнгой, которому выбрали первый столб в центре, помощники замешкались. Палач недовольно махнул рукой, один из помощников стрелой метнулся вверх по тропинке. Люди на обрыве заволновались. Женщины ахали, некоторые от избытка чувств и недостатка воздуха падали в обморок. Неизвестно почему, но многие надеялись на чудесное помилование мальчика. В толпе два человека знали причину этой заминки. Им нужен ключ. Один из ручных кандалов на этом столбе закрыт.

Кабан, не имея права выпускать связку ключей из рук, крайне недовольно последовал за помощником палача. Кабан злобно пыхтел, поднимаясь обратно по крутой тропке среди скал. Палач злился, потому что, намокнет он в ледяной воде или нет, решали именно эти минуты. А ножные кандалы пришлось застегивать именно в воде! Мужчинам, стоящим на пару шагов дальше от берега, чем Юнга, вода уже по колено.

Солнце, ещё желтое, неумолимо клонилось к закату. Так же неумолимо катились широкие пологие волны, и вода медленно, дюйм за дюймом поднималась. Герольды над обрывом протрубили окончание казни, хотя самое главное начиналось именно сейчас.

Толпа и гвардия не расходились. Это сигнал только для Дика. Пройдя весь склон, он боком, осторожно, отделился от толпы, нырнув за полосу тернового кустарника. Спустился по другому склону Зеленого холма за скалистой стеной Столбовой бухты, и вышел к морю. Там его ждал в лодке хозяин «Пальмовой бочки». Другая большая лодка чуть маячила далеко в море, в тени скалы. Наверное, двоим парням с ее борта тоже видна казнь, они затаились как раз при входе в бухту.