Люди и драконы

— Бруська, ты куда пропал? Тебя не похитили? — послышался из глубины жилья молодой голос, старающийся казаться веселым и жизнерадостным.

Младший брат поспешно вытер слезы:

— Идем! — он схватил Дика за руку и потащил в комнату.

Там Дик познакомился наконец с Инаром, который несказанно удивился его появлению и возникшей слабой надеждой на благополучный исход безнадежного, как все думали, дела.

Рассказывая, что произошло с ними, братья сидели рядом на широкой деревянной кровати у стены. Единственный в комнате табурет уступили гостю. Внешне братья довольно схожи, если не считать, что фигура и лицо семнадцатилетнего Инара намного тоньше, чем у его младшего брата, коренастого, круглолицего и по всем статьям покрепче стоящего на ногах, чем мечтатель-студент с задатками поэта.

Оба сына Кариллы унаследовали от матери темные глаза и волосы, теплый, южный тон кожи и мягкость движений. Самые разные у них взгляды и голоса. Младший высказывал свои мысли и смотрел на мир намного резче и непримиримее, чем старший. Неудивительно. Как успел сказать старик Йофус, Брустон — сын и внук солдат гвардии, погибших на стенах Семигора с разницей в сорок лет. Их сыновья выросли на руках вдов, с колыбели мечтая стать достойными своих доблестных родителей и защищать город, как защищали они. Ценою жизни, если понадобится.

А кто Инар? Дитя романтических прогулок лунными майскими ночами по набережной, лживых обещаний и прихоти знатного вельможи! Бесчестного человека, как теперь выяснилось, после его смерти. Пусть сказочно богатого, но не оставившего своим наследникам ни доброго имени, ни светлой о себе памяти.

Братьям с трудом давался рассказ, но вся беда, свалившаяся на их головы, упиралась в кровные узы. Без подробностей не обойтись.

Дик узнал, что маркиз Ма́ржеч — один из самых знатных и богатых людей королевства, хозяин не только родового замка, владелец роскошного конного завода и большей части торговых домов этого города, — недавно умер и оставил странное завещание. Во-первых, согласно последней воле маркиза, его завещание огласили герольды на площади на третий день после смерти почетного гражданина и почти полновластного хозяина Семигора. Это само по себе неслыханный скандал. Но какое волнение поднялось в народе, когда все услышали, что наследником наравне с законным сыном объявлен Инар, сын прачки Кариллы, носящий чужую ему фамилию Вильт, хотя по праву рождения он Маржеч.

Хуже того, наследство не будет разделено между единокровными братьями. Наследником всего состояния и титула маркиза станет только один. Тот, кого определит Божий суд.

Ровно через месяц после смерти маркиза, день в день и час в час, его дети должны выйти на поединок друг с другом, который будет состоять из двух условий. Перед лицом жителей всего города на главной площади Инар обязан доказать свою кровную принадлежность к роду Маржечей настолько убедительно, чтобы законный сын не мог опровергнуть родство. Пусть Инар представит свидетелей, поручителей, ведет открытое расследование или клянется жизнью, — сроку ему дан месяц.

Когда перед лицом города права на наследство сына Кариллы будут доказаны, состоится состязание между братьями. Любым способом, на любых условиях, любым оружием, кровное или бескровное, правила которого определяет Инар. И будет это честный поединок или жребий, выступят братья сами друг против друга или драться будут их представители, но победитель получает всё наследство и родовой замок Маржечей в вечное законное владение.

В конце завещания приписка объясняла причины поступка маркиза. Он хочет доказать, что всю жизнь любил только Кариллу. Сто раз предлагал ей взять сына в замок и узаконить, предлагал им в помощь любые деньги и свои связи в обществе, она сама отказывалась. Пусть же теперь, когда их обоих уже нет в живых, все знают, что маркиз любит Инара не меньше, чем своего законного сынаЭ́таша, и желает победы именно ему.

— Он в своем уме, ваш маркиз? — поморщился Дик, выслушав историю до конца.

— Вот! — возликовал Брустон. — Именно так я и сказал, когда услышал это!

— Нельзя так говорить об умерших, Бруська, — пробормотал Инар. — Не потому, что он оказался моим отцом..

— Отцом? Он что, не понимал, что будет, когда все узнают? — набросился на брата Брустон. — Что его сынок за этот проклятый месяц сделает всё, чтобы стереть нас в порошок? Он что сказал в своем бредовом указе? «А если суждено ему погибнуть, то мы втроем на небесах узнаем наконец то счастье, которого были лишены при жизни из-за жестокости людей!» А сам он добрый, да? Он обо мне подумал, когда приговорил тебя?

— Нет, — вместо хранящего молчание Инара, который чувствовал свою тяжкую вину в этой глупейшей истории, уверенно ответил Дик. — Ты ведь не Маржеч. Тебя для маркиза попросту не существует. И в этой слепоте вельмож для вас единственное счастье.

— О чем ты? — не понял Брустон.

— Младший маркиз тоже не помнит о тебе. Иначе давно бы выкрал и потребовал от Инара удобных для себя условий состязания.

— Да, я бы согласился, — поднял голову Инар. — Я только рад избавиться от этого проклятого наследства! Мы были бы свободны после поединка..

— Ты был бы мертвым! — мрачно усмехнулся младший брат.

— Бруст прав, — кивнул Дик. — Без первого условия битва не может состояться. Инар должен доказать свои права на родовой греб, поэтому живой он навсегда представлял бы угрозу для младшего маркиза. Поединок мог быть только смертельным и, непременно, не в вашу пользу.

— Зря ты сказал это вслух, Дик, — настороженно оглянулся по сторонам Брустон и перешел на шепот. — Каждое наше слово становится известно маркизу. Когда решили переехать в Угольный переулок, то говорили об этом вдвоем, в своей комнате. Больше никто не знал. Мы подсчитали деньги и поняли, что на жилье в любом другом квартале у нас не хватит. Когда только пришли сюда, во дворе нас уже ждали..

— Сколько их было?

— Четверо, — поморщился Брустон. — Наемники маркиза. Двоих я полностью отвлек на себя, но были ещё двое..

— Как убедительно они просили, догадываюсь, — заверил Дик. — Но чего требовали?