Страница 83 из 118
Глава 19
Сон не шел. Стоило Кьяре закрыть глаза, как темнота взрывалась вспышкой выстрела. Она слышала этот звук снова и снова. И чувствовала отдачу в запястье, которая, казалось, теперь впечаталась в ее кости навсегда.
Проворочавшись два часа, она откинула одеяло. В комнате было душно от собственных мыслей, так что Кьяра накинула халат, плотнее запахнула его и вышла на балкон.
Ноябрьский воздух был ровно тем, в чем она нуждалась. Кьяра оперлась ладонями о перила, глядя на спящую Тоскану. Где-то там, в поместье Росетти или в их доме во Флоренции, им сейчас было не до сна.
Она прикрыла глаза и против воли представила себе картину, от которой по венам пробежали искры. Бледный сломленный Дамиано, лежащий под ярким светом ламп, и Виктория, вытаскивающаяся из его плоти кусок свинца. Кьяра почти физически ощущала его агонию. И это не вызывало у нее тошноты. Напротив, появился странный пугающий трепет где-то внизу живота.
Она сделала это с ним. С «великим и ужасным» Дамиано Росетти.
Это была какая-то очень извращенная форма обладания.
Она коснулась его так глубоко, как не касалась ни одна женщина – пулей, прошедшей сквозь мышцы и застрявшей у кости. Теперь Кьяра была в его крови, в его боли, в каждом его тяжелом вздохе.
«Что со мной не так?» – промелькнуло в голове.
Она ненавидела его. Ненавидела за Лучиано, за разрушенную жизнь, за то, что он вынудил ее стать той, кто стоял на этом балконе с ледяным сердцем. Но одновременно с этой ненавистью росло гребаное предвкушение.
Кьяра вдруг осознала страшную вещь: если завтра Росетти умрет вместе со своей империей и наступит тишина, ей станет нечем дышать. Все последнее время ее пульс был привязан к его действиям. Он был ее смыслом, топливом и личным демоном, с которым приходилось бороться. Без него мир превратится в серую пустыню, а она станет просто очередной вдовой.
Ей не хватало его даже сейчас, в этой тишине ночи. И электричества, которое возникало, когда он входил в комнату. Того бешенства, что заставляло ее кровь кипеть.
Она ждала его удара как женщина, которая затеяла игру с равным соперником. Что он придумает теперь? Как он посмотрит на нее, когда они встретятся в следующий раз? Будет ли в его взгляде та же ярость, которую она видела сегодня, или там появится что-то новое – осознание, что она единственная, кто осмелился сломать его?
Кьяра подставила лицо ветру и глубоко вдохнула.
А что придумает она сама?
Дамиано сейчас был заперт в собственной беспомощности. У нее появилась фора, о которой любой стратег мог только мечтать: минимум две недели, пока он сможет хотя бы внятно говорить без стона, и месяц до того, как он сделает первый шаг. А ведь месяц – это целая вечность в мире, где империи рушились за одну ночь.
Она прикрыла глаза, и перед внутренним взором развернулась карта города, размеченная активами Росетти.
Первым делом бить нужно было по грузам. Кьяра знала, что через неделю Росетти ждет крупный привоз, на который были поставлены не только огромные деньги, но и его договоренности с внешними партнерами. Она не станет играть в бандитские налеты. Один анонимный звонок нужным людям в таможне, арест счетов, бесконечные проверки и бюрократическая волокита. Пусть его товар гниет в металлических контейнерах под арестом точно так же, как сам Дамиано сейчас гнил в своей постели.
Но этого было мало. Кьяра узнает каждый лот, на который он претендовал, каждую редкую вещь, которую он хотел заполучить для перепродажи, и перекупит их все. Она заставит его людей смотреть, как вдова Корсани с легкостью забирает то, что должно было принадлежать их дону.
И наконец нанесет удар по самому больному – по его непомерной гордости. Огромные суммы, которые Росетти годами копил для расширения своего влияния, она перехватит и направит на благотворительность. Все кровавые миллионы пойдут на ремонт детских больниц и реставрацию церквей, выставляя его беспомощным меценатом поневоле.
Она хотела ударить по «физическим» местам его империи так же прицельно, как ударила пулей по колену. Каждый захваченный склад, перекупленный контракт, заблокированная поставка – это будет еще один шов на его теле, еще один повод для него задыхаться от ярости.
Ее предвкушение стало почти осязаемым. Она представляла, как Маттео или Бьянка будут заходить в его спальню каждое утро, принося новые вести о поражениях. Как Дамиано будет метаться на простынях, сжимая кулаки до белых костяшек.
Кьяра улыбнулась. Это было жестоко и подло. И это было именно то, чего он заслуживал.
Она оставит ему только одно – его одержимость ею. К тому моменту, когда он восстановится, у него не останется ничего, кроме этого выстрела и желания добраться до ее горла. И Кьяра будет ждать. Она встретит Дамиано на руинах его мира, и это будет самая красивая встреча в их жизни.
* * *
Всего два дня спустя ей доставили конверт без подписи. Он был передан через контакт, который Кьяра сообщила лишь одному человеку, поэтому сразу решила, что письмо для Нико. Каково было ее удивление, когда она поняла, что записка предназначалась ей.
Планирование атаки на порты Дамиано выжало из нее все соки, просьба о встрече от Изабеллы стала тем самым коротким перерывом, в котором она отчаянно нуждалась.
Именно поэтому сейчас Кьяра откинулась на спинку стула в глубине застекленной веранды ресторана. Она выбрала этот столик специально: отсюда просматривался и вход, и выход, а густая зелень в кадках создавала иллюзию приватности. Вторая машина сопровождения, полная ее людей, осталась на углу – Кьяра видела их в отражении витрины напротив.
Когда Изабелла вошла на задний двор, Кьяра невольно залюбовалась ее осанкой. Росетти пользовалась своим статусом как щитом, даже когда угрожала собственной охране. Кьяра сделала глоток белого вина, чувствуя, как алкоголь приятно обжигает горло, и дернула плечами.
– Я удивлена, что ты попросила о встрече. – Кьяра обвела пальцем ободок бокала, наблюдая, как Изабелла устраивает маленькую Лиру у себя на руках. Росетти доверяла ей достаточно, чтобы приехать с дочерью? Или собиралась прикрыться ребенком?
Очаровательная девочка с карими глазами и чуть вьющимися темными волосами была точной копией матери. Кого Кьяра обманывала. Появление малышки могло растопить сердце кого угодно в радиусе километра.
Но она все-таки добавила, поднимая взгляд с Лиры на Изабеллу:
– Мне казалось, после того, что я сделала с твоим мужем, ты не будешь питать ко мне теплых чувств.