Страница 79 из 118
И пока он слушал свои же собственные слова, сказанные так не вовремя, усмешки Маттео, Кьяра вытащила магазин из рукоятки оружия. Ровными и четкими движениями, словно танцующими под невидимую мелодию, она подхватила пули и осмотрела каждую из них. Они блестели, черт бы их побрал, на свету, ожидая своего времени, как Корсани ожидала момента, когда сможет пустить их в действие.
Она уверенно вставила патроны в магазин, слегка нажимая на каждый, чтобы убедиться, что они там надежно зафиксированы. Ее пальцы были ловкими, и она с легкостью вставила магазин на место с коротким щелкающим звуком.
А затем перевела предохранитель и убедилась, что пистолет готов к использованию. Как раз в ту секунду, как только запись оборвалась.
Послышались щелчки: больше дюжины стволов теперь были направлены на его голову. Все, кроме Корсани. Бьянка выхватила свой пистолет, но Дамиано знал, что отбиваться бесполезно. И он был чертовски благодарен девушке за ее готовность стоять до конца.
– Будешь отрицать свои слова? – наконец спросила Кьяра, вздохнув.
– Нет.
В ней что-то переключилось, маска треснула, открывая ту Корсани, которая действительно ненавидела его. Она будто сорвалась с цепи, приближаясь к Дамиано и упираясь дулом пистолета ему в лоб.
Прежде ровный голос превратился в настоящее рычание.
– Лучше бы ты отрицал, Росетти.
Ему не составило никакого труда достать свой пистолет за те две секунды, пока она шла к нему, и теперь его дуло упиралось Корсани под подбородок. Ее злость будто тут же мгновенно перешла ему только по прикосновению.
– Опусти пистолет, – потребовала Бьянка. Дамиано знал, что она целится Корсани в висок и ей было плевать, что люди здесь убьют ее сразу после выстрела.
– И не подумаю, – огрызнулась та, секунду смотрела на Бьянку и, судя по взгляду, совершенно не нашла в ней угрозы. Она сильнее надавила пистолетом на лоб Дамиано, он чувствовал холод металла на коже. – Пуля быстрее любого твоего движения, разве не так?
– Стреляй, Корсани, – на удивление равнодушно произнес Дамиано, ни один мускул на его лице не дрогнул. – Может быть, после моей смерти ты наконец осознаешь, что поступаешь неправильно.
– Неправильно? – она вскипела и тут же сорвалась на крик. – Неправильно?!
Дамиано даже не шелохнулся. Он равнодушно наблюдал за тем, как в ее глазах вспыхивает неконтролируемая ярость. Он видел, как она едва сдерживается, чтобы не нажать на курок – палец на спусковом крючке опасно дрожал, а в каждом ее движении читалось желание покончить с этим здесь и сейчас.
– То, что ты слышала, – не доказательство, – он выждал томительную паузу в десять секунд, прежде чем чуть приподнять ее подбородок стволом своего оружия. – Я сказал это, да, и я не стану отрицать своих слов. Но не я виноват в том, что ты все потеряла.
– Не виноват? Что ты вообще можешь знать о том, что это такое – терять все в одну секунду?! – закричала Кьяра. – Когда ты только начинаешь что-то строить заново, а все рушится?!
– Ты смеешь задавать мне этот вопрос?
Ледяная ухмылка пробежалась по губам Дамиано. В ее зрачках отражался тот же огонь, что пылал в нем самом – в тот миг она была пугающе похожа на его собственное отражение.
Росетти рассмеялся, дернулся, словно собирался поднять голову к небу, но пистолет не дал ему даже попытаться. Перехватив рукоять крепче, он обернул злость в настоящую разрушительную ярость.
Корсани подпитывала каждым словом то, что он держал так глубоко, что не позволял выпускать. Она сорвала все замки, и теперь ей предстояло поглощать последствия.
– Когда закончилась бойня в этом проклятом городе, Корсани, – начал он, переходя на змеиное шипение, – я думал, что всему пришел конец. Мой отец едва не сел в тюрьму, а ты и понятия не имеешь, что это такое – быть изгоем. Конечно, – он улыбнулся оскалом, – откуда тебе, женушке сразу со статусом.
Она прорычала в ответ:
– Это не имеет никакого отношения…
Дамиано не дал ей договорить, сильнее упирая ствол ей в шею и вскидывая ее голову еще выше.
– Я потерял отца. А затем мать. И весь мой мир исчез! Стараниями твоего мужа. – Дамиано перевел дыхание всего на секунду, яростно всматриваясь в ее лицо. – Так что я знаю! Знаю, что это такое – терять все в одну секунду!
Кьяра тяжело сглотнула. Она смотрела на него, но, казалось, больше не видела.
Дамиано переменился мгновенно, переходя на безэмоциональный пугающий тон, наклоняясь чуть ближе.
– И мне ужасно жаль, что я не убил Лучиано сам. Я хотел бы, чтобы ты держала пистолет и смотрела в глаза человеку, который правда лишил тебя всего.
– Клянусь богом, Росетти, я отберу у тебя все. – Ее рука дернулась, дыхание сбилось. – Каждую крупицу твоего счастья за то, во что ты превратил мою жизнь.
– Так убей, – Дамиано пожал плечами. – Это ведь просто, mia cara. Ты, как глава семьи, должна это знать.
– Корсани… – предупредительно прошипела Бьянка сквозь зубы.
– Она в меня не выстрелит, – успокоил Дамиано, не отрывая взгляда от глаз Кьяры. Он видел ее ярость, но не чувствовал исходящей от нее решимости убийцы. – Правда ведь? Ты слишком слаба для этого.
Поэтому
тебе здесь не место. Ты считаешь, что ты все можешь, но в тебе течет мягкость тех, кого ты защищаешь.
– Я хотя бы не становлюсь таким же монстром, как ты.
– Ты не более чем трусиха, что прячется в тени, которой ты себя окружила, – прошипел Дамиано и оттолкнул ее пистолет от своего лба. С такой легкостью, что на мгновение ему показалось, что Корсани ему это позволила. – Если ты решила, что я спущу тебе с рук все, что ты сделала, – ты ошибаешься.
Она действительно опустила пистолет, но ее ненависть никуда не делась. Очевидно, Дамиано оказался прав. У нее попросту не хватало духу убить его вот так. Это заставило его потерять бдительность.
– Я спалю еще не один твой бизнес и не одного твоего человека, – пообещала она. – А потом я прослежу за тем, как ты будешь гореть в агонии.
– Удачи с этим, Корсани, – он отвесил ей шутливый и глубокий поклон, как только перестал чувствовать прямую угрозу.
Зря.
Корсани в долю секунды подняла пистолет обратно и выстрелила. Оглушительно громко, заменяя разом все звуки в комнате. Она не успела даже подумать, как и Дамиано не успел осознать.
Глухой удар о паркет выбил из легких остатки воздуха. Тишину разорвал его собственный хрип, а перед глазами все поплыло, когда по темному дереву толчками начала разливаться кровь.