Страница 41 из 118
* * *
– Ты что-то хотела? – Лучиано казался еще более отстраненным, чем обычно. Выделив для нее пару минут из своего расписания, он стоял у высоких окон и вглядывался в горизонт так, будто надеялся там что-то увидеть.
Кьяра сделала несколько неуверенных шагов в комнату, не имея никаких сомнений, что лишнее движение будет стоить ей достаточно дорого.
– Я хотела попросить тебя о подарке.
–
Подарке
? – он развернулся, насмешливо очерчивая ее силуэт глазами. – Я бы на твоем месте не называл так развод.
– Как будто наш брак можно просто так закончить, – огрызнулась она в ответ. – Я… Я подумала о саде под окнами. О том, что можно было бы с ним сделать, раз уж я… здесь.
– Дамы и господа, посмотрите, она наконец-то вышла из своей спальни и решила заняться хоть чем-то.
Его сарказм часто вызывал в ней тошноту и желание скрыться снова внутри своей комнаты.
– Это ведь ты хотел, чтобы я перестала призраком шататься по корридам.
– Мне глубоко все равно, что ты делаешь, до тех пор, пока ты делаешь это в стенах дома. Хоть сад восстанавливай, хоть шторы новые покупай, хоть посуду бей.
– Может быть, мне стоило бы его просто сжечь в таком случае, раз тебе настолько плевать? – Кьяра сорвалась и прикусила кончик языка.
Молчи, не провоцируй, будь послушной.
Она почти приготовилась к удару, но реакции не последовало.
– Сожги, – Лучиано дернул плечами, выражая все свое равнодушие. – Я куплю новый. Его тоже можешь сжечь, пока тебе не надоест и ты не найдешь занятие полезнее, чем тратить деньги моей семьи.
–
Нашей
семьи, твоими стараниями.
– Повторяй себе это почаще, дорогая.
И снова насмешка в голосе. Ему действительно было все равно и на нее, и на то, что она будет делать. Кьяра могла сколько угодно носить фамилию Корсани, но частью этого дома она не станет никогда, всегда так и останется красивым дополнением, от которого тошно.
– Я хочу сорт черных роз, – выпалила она, поднимая к нему глаза. – Или почти черных. Мне все равно.
– Ладно, – только ответил он.
Прошло несколько секунд, в течение которых она уже тысячу раз подумала, что пора бы оставить его в гордом одиночестве, в котором он проводил девяносто процентов своего времени, работая.
Но Лучиано развернулся и кивнул прямо перед тем, как она сделала шаг назад.
– Я займусь этим. Сад твой. Развлекайся.
И не попадайся мне на глаза
– вот что под этим подразумевалось. Кьяру это устраивало, поэтому она попробовала благодарно улыбнуться и исчезнуть из поля его зрения, чтобы заняться тем же, что она делала последние дни, – закрыться у себя со стопкой книг и не подпускать к себе никого.
* * *
Воспоминание мелькнуло в голове, стоило ей снова оказаться в знакомом месте.
Кьяре просто требовалось выбраться из дома, в котором с утра было особенно суетливо. Она шла по дорожкам через кусты высаженных роз, аккуратно касаясь лепестков пальцами. Голова была на удивление пуста, как и всегда здесь, хотелось побыть наедине с собой хотя бы таким образом и не думать ни о чем. Только о прекрасных цветах, покрывавших метры земли под окнами ее же спальни.
– Тебе идет этот сад. – Голос Нико, который оказался на расстоянии двух метров от нее, вынудил вздрогнуть и обернуться. Ей пришлось дважды моргнуть, смахивая наваждение, и натянуть что-то напоминающее улыбку. – Кажется, я никогда не упоминал об этом.
Он стоял, заведя руки за спину, и ожидал, когда Кьяра обратит на него внимание, но терпением Нико никогда не отличался.
– Ты редко сюда заходил, – напомнила она, присаживаясь возле очередного куста.
– Я не большой поклонник черного. Хотя цветы, конечно, красивые. – Он, подобно Кьяре, очертил пальцем бутон одной из роз, но практически сразу вскинул голову обратно. – Значит, восемь тысяч евро за ложь?
Он не стал спрашивать, хорошо ли она себя чувствовала. Стало ли ей легче после вчерашнего. И не нужна ли была помощь.
Не нужна была. Кьяра встала этим утром и включилась в работу так, будто ничего не произошло. И она оказалась внезапно благодарна, что никто не стал поднимать с ней неприятную тему.
– Формально я не соврала, – она пожала плечами и улыбнулась. – Зато эти деньги пойдут тому, кому они действительно нужны.
– Но ты ведь все равно не ответила ему на вопрос честно. – Нико кивнул ей дальше в сторону тропинок и завел руки за спину. – Что
на самом деле
было в клятве?
– Ничего, – даже не задумавшись, ответила Кьяра, медленно шагая вдоль кустов. – Меня поставили перед условием: или все, кем я дорожу, умирают, или я выхожу замуж и не высовываюсь.
– Ты никогда не спрашивала, зачем Лучиано в этом нуждался?
– Он спрашивал у меня, насколько его информация от полиции близка в реальности и могла оказаться правдой.
– Как фильтр, – протянул Нико, и Кьяра кивнула. – Интересный риск, как ни посмотри. Он не хотел наследника или что-то в этом духе?
Она мотнула головой.
– Он никогда не прикасался ко мне.
Это входило в их условия брака, которые Лучиано обозначал сразу. Никаких личных отношений, чистые формальности. Поэтому Кьяре не составляло труда предложить их же Сиене, она знала, что в их доме это прекрасно работало.
– Поэтому для меня загадка, зачем он оставил семью мне. Я не мать его несовершеннолетних детей, не ношу его ребенка и не имею опыта.
Они дошли до той части, где стояли скамейки и качели со столиком, чтобы можно было просто сесть и расслабиться хоть в какой-то тени. Кьяра чувствовала, что у нее начинала кружиться голова, поэтому подошла к охране у дверей в дом и попросила принести их что-нибудь выпить, а затем разместилась на диване напротив Нико.
– Что
ты
думаешь по поводу всего этого? – спросила она прямо в надежде обсудить вчерашний прием.
Нико откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди. Он не торопился, словно взвешивал на весах каждый грамм будущих слов.
– Хочешь услышать, что ты была королевой вечера? – он улыбнулся ей особенно тепло. – Это и так все знают.
– Хочу услышать, что ты думаешь о
последствиях
.
– Как я и предупреждал, этим мы привязали к себе полицию и мэрию их же собственным долгом. Теперь Дамиано не может просто убрать тебя в подворотне – это будет выглядеть как нападение на «святую вдову», которую обожает город. Ты купила себе неприкосновенность на ближайшие месяцы.