Страница 32 из 118
Она чувствовала его взгляд спиной, каждой клеточкой кожи. Знала, что рано или поздно этот разговор наступит, но оказалась к нему все равно не готова. Есть вещи, к которым подготовиться нельзя, и слова, которые Кейл готов произнести, были одной из таких.
– Тебе что-нибудь нужно?
Кажется, он спросил это впервые со времен, как умер его дон.
Догадка, которая тогда впервые озарила ее, еще на похоронах, до сих пор мелькала где-то на границе сознания и постоянно напоминала.
Он боялся ее. Не так, как боялись настоящей угрозы или неизвестности. Нет. Для Кейла она навсегда останется той фарфоровой танцовщицей, которая попробует сделать шаг и упадет в огонь за своим солдатиком.
Он боялся, что она треснет или разобьется, если продолжит давить себя еще сильнее.
– Его голова на пике, но, боюсь, это невыполнимо. По крайней мере, пока. – Кьяра отстраненно хмыкнула и развернулась, полы черного халата, который она носила, успели пробежаться тонким шелком по щиколоткам.
– Это
не то
, о чем я спросил, – абсолютно спокойно, не перенимая ее состояние, констатировал Кейл.
– Что ты хочешь от меня услышать? – она уперлась ладонью в спинку кресла возле стола и вскинула голову. Ей нельзя было поддаваться истеричному настроению, она не могла себе позволить опускать руки, не сейчас. Еще слишком рано. – Нет, я не хочу ни цветов, ни одежды, ни домов, ни лекарств. Нет, мне не нужна профессиональная помощь. Мне нужно, чтобы Росетти оставил меня в покое. Может быть, мне нужно, чтобы меня вернули назад и убили еще тогда. Но ничего из этого абсолютно невозможно.
– Вспомни себя, Кьяра. – Мягкость его тона бесила и выводила из себя. Она отвернулась, сглатывая тяжелый комок слез в горле, закрывавший ей путь к кислороду.
Ей было нечем дышать, нечем жить – ни воздуха, ни желания, ни стука от биения сердца внутри.
– Ты ненавидела весь мир, но смогла с этим справиться. Почему же сейчас нужно сжигать его вместе с собой?
– Кто тебе сказал, что я перестала его ненавидеть? – Грустно усмехнувшись, она почувствовала, что ее плечи дрожат, и обхватила их ладонями. – У меня забрали все, даже возможность просто до конца жизни быть его тенью.
– У тебя не забрали семью.
– Забрали! – Кьяра дернулась, испугавшись своего же резкого выкрика. – У меня забрали родителей, друзей, работу и дом. У меня не осталось ничего.
– У тебя остался я. Этого мало?
– Да! – она вскипела и закрыла лицо ладонями.
Вдох, выдох. Ей необходимо вернуться назад, в другую реальность, не позволявшую проявлять эмоции. Заткнуть глубоко в себе то, что хотелось кричать, то, как много еще нужно было сказать.
Она убрала руки от лица, возвращая себе то спокойствие, которое было сейчас необходимо.
– Этого чертовски мало. Мне нужна моя жизнь обратно.
– Которая из? – он презрительно фыркнул, щурясь, рассматривая каждую эмоцию на ее лице. – Та, в которой ты была пешкой полиции? Или в которой стала пешкой мафии?
Это вскрыло какой-то из старых шрамов, уже успевших зажить. Как будто они снова оказались в другом времени.
Он пытался уговорить ее бежать, так далеко, как только возможно. И плевать, что жизнь пройдет в бегах, они будут только вдвоем, одни на весь свет. Тогда ей стоило бы согласиться, но она решила, что жизнь в аду ценнее, чем совсем никакой, и, наверное, повторила бы этот выбор снова.
Сейчас нечто большее, чем они двое, было поставлено на карту.
Кьяра не хотела, чтобы он видел ее боль, хотя он и так смотрел в глубину ее души.
– Я повторяю вопрос: что ты хочешь от меня услышать?
– Тебя, Лучия. – Он шагнул вперед к ней, но она намеренно сделала тот же шаг назад. Даже его ладонь, тянущаяся к ней, не вызывала желания к нему прикоснуться.
Она возьмет руку и надломится, и больше не соберет все те кусочки себя никогда. Кейл выдохнул и все равно продолжил, опустив ладонь:
– Вытащи чертов стержень из спины, позволь себе упасть. Мир не рухнет.
Нет, Кьяра уже чувствовала, как он трещал, каждая такая расщелина уже была готова обрушить небо, а Кейл искренне считал, что если просто сдаться, то все будет в порядке? Некому тогда станет заклеивать те дыры, хотя и сейчас некому.
– Он не рухнет. Доверься мне. Я останусь. Вьери останется. Если ты позволишь себе траур, ничего не сломается.
Все те кости, что держали тело Кьяры целостным и сильным, начали гнуться под давлением. Когда-то она отдала бы все за возможность просто опереться на кого-то, кто не был бездушной машиной для убийства. Боже, она продала бы себя за такую поддержку. Но сделай она шаг сейчас – и обратно пути не будет.
– Уходи, Кейл, – она звучала слишком надломленно. – Мне не нужна твоя жалость. Ты спросил, что мне необходимо? Чтобы все подчинялись приказам и высказывали свое мнение, когда это необходимо.
Кейл был разочарован, это светилось в его глазах, в том, как он свел брови и вздохнул, опуская голову.
– Ты не хуже меня знаешь, что нуждаешься в поддержке. Ты потеряла друзей, потом мужа, пусть даже ты его не любила, а сейчас идешь по очень опасной дороге.
– Не присоединяйся к тем, кто сомневается в этой семье.
– Я не сомневаюсь в этой семье. И не сомневаюсь в тебе. Но я хочу видеть за этой маской тебя, а не копию Лучиано. Ты… – он сбился, Кьяра заметила, как он сжал кулаки за своей спиной, мышцы его рук напряглись. – Ты ведь никогда не была на него похожей.
– Это комплимент?
– Воспринимай как хочешь.
Кьяра отошла в сторону и задела рукой обложки нескольких книг, что лежали на столе. Тишина поселилась внутри каким-то легким спокойствием, она окутывала все, и от нее было теплее, хотя обычно она казалась невыносимой. Мысли были громче, чем любые разговоры, а сейчас… Она будто смирилась с тем, что все тени будут жить вокруг нее и напоминать о себе, как только станет тихо.
– Ты был его советником и правой рукой, Кейл, – она перевела на него взгляд. – Ты знал о завещании с момента, как мы вернулись домой.
Зачем
он это сделал?
Он опустил глаза.
– Я не знаю.
– Ложь. – Гнев начинал закипать в венах. – Ты даже не удивился, когда я сказала о Скьяретта, хотя это явно не было моей идеей. Ни слова протеста, даже вопросов. Ты
был
в курсе о плане, почему не знаешь об остальном?
Он молчал. Опять.