Страница 109 из 118
– Кто еще от кого отказался, – выплюнула Бьянка, но на этот выпад Кьяра не сочла нужным реагировать сдержанно.
Их разговор был внезапно прерван весьма наглым образом – вбежавшей в кабинет Сиеной. Весь ее вид, включая сбитое дыхание и напряженный взгляд, мог недвусмысленно говорить о новостях, которые она принесла.
Кьяра посмотрела на нее, затем перевела взгляд на Бьянку и выгнула бровь.
– Как думаешь, она скажет мне что-то, что заставит меня передумать?
Бьянка тем же ледяным взглядом прошлась по девушке, затем равнодушно вернулась к Корсани. Тем самым, видимо доказывая, что ей было плевать, что именно она услышит, от своих слов она не откажется. Кьяра же махнула рукой, предлагая Сиене выложить все, что она принесла им.
Та тяжело сглотнула, недоверчиво покосившись на Бьянку.
– Нападение в Скандиччи. Двадцать наших расстреляно без причины людьми Росетти.
Он не посмел посягнуть на ее территорию лично, а потому совершил преступление на тех территориях, где у Кьяры не было даже формальной власти. Ни у кого из них не было, эти районы всегда были вне действия мафии, таков закон.
Кьяра всеми силами постаралась сдержать лицо, хотя ей хотелось швырнуть бокал, что стоял со вчерашнего дня на столе, в стену. Он сделал то, что ни одна семья бы никогда не простила. За такое вырезали кланы.
На лице Бьянки зато показалось искренне удивление. Дамиано явно не счел важным посвятить ее в свои планы, пока она пришла договариваться о перемирии.
– Корсани…
– Не похоже, что ему нужно время. Тебе есть что добавить? – Кьяра резко оборвала ее, даже не попытавшись выслушать.
– Есть закон. Он о почтении между двумя семьями, в которых есть кому скорбеть по ушедшему. Это традиция мафии, которая сохраняет мир, пока не закончится траур.
– Не слушай ее, – голос Нико прозвучал подобно грому среди ясного неба. И еще никогда Кьяра прежде не слышала в нем такого искреннего гнева, как сейчас. Она метнулась глазами туда, где он стоял, расслабленно прислонившись к двери. – Она пытается надурить тебя. Закон действует, пока одна из семей не нарушит тишину. Росетти, очевидно, только что ее нарушил, оскорбив память своей покойной жены.
Его слова походили на рычание, когда он поднял взгляд на Бьянку. Если бы его глаза были клинком, он перерезал бы ей горло – и, вероятнее всего, хотел этого лишь потому, что она посмела напомнить им о законе тишины. Тишины, которой хотела бы Изабелла, ненавидящая кровь. По рассказам Нико, Кьяра могла только представить, что та сказала бы об убийстве двадцати невинных людей.
Росетти мог придумать любой способ попросить о тишине между ними. Может быть, позволив мысли о том, что не был причастен к убийству Лучиано, укорениться в голове Кьяры, Росетти получил бы его.
– Очевидно, он не знает, что ты здесь. – Нико чуть приподнял брови. – Ему перемирие было не нужно, не так ли?
Почему-то это не казалось продуманным приемом для отвлечения внимания, в желании Бьянки чувствовалась искренность. Ей всего лишь стоило согласовать свои действия со своим доном до того, как он продолжил только утихнувшую войну.
Кьяра опустила руки вниз и прошла мимо Бьянки. Задержавшись всего на несколько секунд, Кьяра повернула к ней голову.
– Я предупреждала его, что стоит быть аккуратнее со своей золотой девочкой.
А затем сразу кивнула, холодно приказывая:
– Не дайте ей покинуть дом.
Сиена с готовностью шагнула вперед, преграждая путь и давая понять, что Бьянка не сдвинется с места без разрешения. Та дернулась, но преимущество было не на ее стороне – люди в коридоре уже перекрыли пути отхода.
Раз Росетти хотелось играть по-плохому, значит, и Кьяра будет играть так же.
Он не знал, что его правая рука здесь, но догадаться, куда она пропала, не составит никакого труда. А пока что Кьяре было о чем подумать. Она вышла из кабинета, пока проклятия сыпались ей в спину. Кейл поймал ее у входа.
– Прикажи всем нашим людям атаковать точки Росетти. Мне плевать, как именно и сколько людей пострадает. Хочу, чтобы он горел в агонии до того, как я доберусь до него лично.
Кейл впервые за многие годы разделял ее искреннее желание мести. Поэтому он кивнул, растягивая губы в действительно злой ухмылке.
– Будет сделано.
* * *
Флоренция полыхала, будто тысячи фейерверков раздирали ее в клочья. Своими языками пламени пожар уносил вместе с собой жизни, деньги, склады и самое ценное среди этого – надежды тех, кто оказался не в том месте не в то время. Стрельба и вспышки разрывали ночь, заставляя звезды скрываться в ужасе.
Кьяра даже со своего балкона видела, как густой дым поднимался в воздух над Скандиччи и затягивал небо. Тем незначительнее был дым от ее сигареты, который смешивался с привкусом сладкой мести в воздухе. Она запрокинула голову к небу, попыталась найти в своем сердце хоть каплю сочувствия.
Их там не было. Ни одной. Они испарились, как только она услышала число.
Двадцать человек… Двадцать жизней. После всего, что произошло, он решил начать с этого, даже не с экономического подрыва.
Развернувшись назад к комнате, она заметила собственное отражение в стеклянных дверях, и алый цвет столь ярко сверкал в ночи, что становилось не по себе. Телефон, который лежал в кармане ее пиджака, все еще молчал, хотя Кьяра ждала звонка именно на него.
Росетти знал ее номер, и, раз его все еще не было на горизонте, который патрулировало несколько десятков ее людей, он был чересчур занят. Этого стоило ожидать, да и ему некуда было торопиться. Его правая рука, его Бьянка, очень удобно разместилась, привязанная к стулу в гостиной, а Кейла и Сиену вряд ли можно было назвать скучными собеседниками.
Корсани заставила сигарету потухнуть в пепельнице, как только поняла, что никотин не мог утихомирить бурю внутри, и шагнула в комнату. Прохладный воздух сменился душным теплом дома, защищенного так, что внутрь не проникал даже намек на ветер. Ей становилось дурно, и это опьяняющее ощущение не имело ничего общего с температурой. Кьяра никогда не думала, что зайдет так далеко, она не знала ни границ, ни последствий, а сейчас шагала в пропасть.
Это было опасно, а с другой стороны – ей было уже нечем рисковать.
Спустя секунду, как эта мысль проскользнула в голове, раздался звонок. Кьяра улыбнулась и намеренно медленно вытащила телефон из кармана, прикладывая его к уху.
– Да, дорогой? – ее ласковый голос звучал насмешкой.