Страница 3 из 23
Теперь, стоя совсем рядом, она заметила: привычный лоск директора едва заметно потускнел. Пылинки на воротнике. Слегка съехавший галстук. Морщинка на рубашке. Несколько выбившихся из причёски волосков. И ещё этот запах…
– Вы отправите наш запрос на эндормирол в «ФармаСферу», – произнесла она ласковым шёпотом. – Без корректировок. А ещё лучше – добавьте десять процентов сверху. На непредвиденные случаи. Как вам такое решение?
– Ну что? Удачно? – Даша заинтересованно выглянула из-за монитора.
– Да, – устало улыбнулась Альбина. – Даш, я тебя прошу, проследи, чтобы Ростислав Игоревич не пропускал обед. Похоже, ему нездоровится.
– Похудел, да? – вскинулась Даша. – А я думала: может, мне кажется…
– Не кажется.
– Вот же беда… Конечно, мы с Молчуном позаботимся.
Она нежно погладила колючий бок пузатенького кактуса на столе.
Альбина направилась к двери, но вдруг остановилась.
– Скажи-ка, Дашунь, – сказала она беззаботным тоном, – ты можешь состав нашей прошлой заявки посмотреть?
– У меня доступа нет, – покачала головой Даша. – Только у Ростислава Игоревича. Я могу у него уточнить, хочешь?
– Не надо, – отмахнулась Альбина. – Не стоит отвлекать его из-за пустяков.
«Если запрос ушёл в полном объёме, – подумала она, выходя за дверь, – а до сейфа дошёл не полностью, он правды всё равно не скажет.»
Дело сделано, осталась малость: дождаться понедельника – и поставки.
И тут карман завибрировал.
«Начинается», – она едва заметно поморщилась и вынула телефон, почти уверенная, что это Виктория. Но не угадала. Скользнула взглядом по экрану – Ник? Вот уж неожиданность. Ему-то что понадобилось?
– Алло!
– Альбина… – В бархатном, слегка хрипловатом баритоне, тягучем, как мёд, ей почудилась улыбка. Или насмешка. – Ангел мой. Вот уж от кого не ожидал. Манипуляция? Принуждение? Ты, мой светлый и непогрешимый идеал? Я потрясён. Сражён.
Альбина хмыкнула. Заклятый друг в своём репертуаре. С самого знакомства их отношения напоминали игру в кошки-мышки: он с упоением придумывал новые провокации, она стоически их игнорировала. Это вечное противостояние Ника явно забавляло, а Альбину выматывало… но и странным образом увлекало.
– Потрясающая осведомлённость, – произнесла она ровно, без тени эмоций. – А тебе, Ник, какая печаль? Обо мне переживаешь? И с чего бы?
– Эгоизм, моя дорогая! – рассмеялся он беспечно, будто речь шла о погоде. – Чистый, искренний, беззастенчивый эгоизм. Развоплотят тебя за нарушение – и что мне тогда делать? Без тебя останется лишь скука. Кто тогда скрасит мои одинокие, безрадостные дни?
– Мечтатель, – бросила она. – Не развоплотят. Так что скучать тебе пока не придётся.
Внезапно её осенило: а не приложил ли он руку…
– Знаешь, – протянула она доверительным тоном, – я сегодня наблюдала любопытные симптомы. Расширенные зрачки. Дрожащие веки. Навязчивые мысли. И этот хвойный запах… Случается, что люди поддаются искушению. И мне кажется, я узнаю… руку Искусителя.
– Я, мой милый ангел, – с ласковым укором отозвался Ник, – Устава не нарушал. Ни единого его пункта.
Альбина мысленно поздравила себя. В точку.
– Похвально, – сухо отозвалась она.
Телефон едва скользнул обратно в карман – и снова вибрация. Смотреть на экран не было нужды – это уж точно Виктория.
– Вика, прошу, давай обойдёмся без выговора.
Ответом была тишина. Потом – тихий, напряжённый голос:
– Я понимаю… Ты бы не поступила так без причины. Но ты нарушила Устав. Подчинение воли… Я обязана сообщить Совету.
Снова пауза. Альбина без труда представила, как Вика мысленно читает ей нотации, изо всех сил стараясь не высказать их вслух.
– О чём ты только думала?
Упрёк всё-таки прорвался.
– Я думала о людях, – спокойно ответила Альбина. – Знала, на что иду. За свой поступок – готова отвечать. Делай, что считаешь нужным.
– О людях, конечно… Кто бы сомневался.
Виктория снова вздохнула:
– Ладно. До связи.