Страница 16 из 23
С Марком так было всегда. Если для Ника провокации были в порядке вещей – ранг обязывал, то поведение Марка Альбина просто не могла объяснить. С девушками он вёл себя крайне двусмысленно. Прямолинейная Римма сказала бы: «подбивает клинья». Альбина не склонна была к таким резким формулировкам, но и ей эта ситуация не нравилась. Казалось бы, всё у тебя хорошо: любимая девушка, стабильные отношения… Так зачем же ты, спрашивается, играешь в эти игры?
Больше всего доставалось именно Альбине – видимо, потому что она была близкой подругой Светланчик. Марк не упускал случая поддержать её за локоток, приобнять за талию, поправить непослушную прядь волос… И раздражаться было бесполезно: он тут же делал честные-пречестные глаза и заявлял, что всего лишь хотел помочь. По-дружески! И это вовсе не то, что ты подумала!
Светланчик никогда не отличалась ревнивостью, и выходки Марка её не только не задевали – она вообще не видела в них ничего предосудительного. А раз подруга считала это нормальным, что ж… Альбина, смирившись, махнула рукой. Но чрезмерной близости старалась избегать – по возможности без грубости. Резкий отпор всё равно не давал результата. Парень он был обаятельный, нравился девушкам, и в конфликтной ситуации просто расстроенно взирал на неё своими карими глазами с длинными, почти девичьими ресницами. И в итоге виноватой оказывалась она.
Но была и другая причина: Альбина просто не любила вести себя невежливо – ей самой от этого становилось неприятно. Потому она балансировала на грани – ради Светланчик.
Положение осложнялось ещё и тем, что Марк появлялся в усадьбе часто: то провожал Светланчик на работу, то встречал после смены. Разве что рано утром не приходил – видимо, жаворонком не был. Но вечерняя пересменка или ночная – и он тут как тут: сидит на диванчике в холле, листает журнал, залипает в телефон или болтает с кем-нибудь из санитаров. Хотела Альбина или нет – она была вынуждена постоянно с ним общаться.
Сегодняшний день не стал исключением. Правда, с дежурным санитаром он не болтал – Глеб почему-то с Марком заводить дружбу не стремился. Более того: он его прямо-таки избегал, хотя поначалу, насколько помнила Альбина, относился к Марку вполне дружелюбно. Что за кошка между ними пробежала – она не знала, а Глеб не имел привычки обсуждать свои проблемы. Мягкий и доброжелательный с виду, он иногда обнаруживал под милой оболочкой железный характер. Если бы ещё Соня это понимала, вздохнула Альбина.
До конца вечерней смены оставался час. Постояльцы уже были накормлены ужином, уложены в постели и укрыты одеялами – теперь они мирно спали. В коридорах усадьбы стояла тишина. Оставалась рутина: доделать уборку, написать отчёт, передать смену ночной дежурной.
Работали быстро – почти автоматически. Этот простой физический труд даже приносил удовольствие. Дима унёс в прачечную тюки с грязным бельём, собранным ещё до отбоя. Девушки протёрли пыль в холле, сложили журналы стопками, навели порядок на стойке дежурного, прошлись веником по плитке у входа и вымыли пол.
Когда уборка в холле была закончена, они разделились: Марина взяла ведро, веник, швабру и пошла в правое крыло, оставив левое Альбине. Проходя вдоль палат, она заглянула в каждую, убедилась, что все спят спокойно, поправила пару одеял и подушек – и только тогда взялась за швабру. Та легко скользила по плитке, словно танцуя, и Марина сама не заметила, как тоже начала пританцовывать, тихо напевая себе под нос. А когда уже лихо вальсировала, забыв про осторожность, её внезапно перехватили, развернули и прижали к себе. Она испуганно пискнула – но тут же зажала рот ладонью.
– Мадемуазель Морковка, – прошептал ей на ухо голос Димы, – этот танец вы обещали мне.
– Я? Вам? – театрально изумилась она. – Вы меня с кем-то спутали, шевалье Димитри́.
– Ни в коем случае, – тряхнул он копной русых волос. – Вас нельзя ни с кем перепутать – ваша рыжесть неповторима. Загляните-ка в свою бальную книжечку… И увидите там моё имя.
Они закружились, давясь смехом и пытаясь отнять друг у друга швабру, словно трофей. Увлечённые этим занятием, они не заметили, как тихо приоткрылась и тут же закрылась дверь правого крыла.
…Альбина тихо отступила. Этот бал был только для двоих.
Она направилась в дежурку, но, сделав два шага, остановилась. Лукаво улыбнувшись, закрыла глаза и бросила в их сторону вуаль безмолвия – лёгкую, слабенькую, но минут на пятнадцать хватит. Вальс – это прекрасно, особенно если он не мешает спящим.
Сев за компьютер, она открыла файл с отчётом – и тут плямкнул её мобильник.
«Карета прибудет к воротам ровно в 00:15, – гласило сообщение, – чтобы доставить Золушку домой.»
Альбина усмехнулась и быстро набрала:
«А разве карета не должна в полночь превратиться в тыкву? Кажется, в сказке было именно так.»
Ответ прилетел сразу:
«Смею заверить, моя карета в тыкву не превратится. Так что не спеши, Золушка. Береги хрустальные туфельки.»
На душе почему-то потеплело.
Диму Плетенецкого в усадьбу привёл Дан.
Трижды в неделю – неважно, зима или лето, дождь, зной или снегопад – ровно в пять пятнадцать Дан выходил на утреннюю пробежку. К рекордам он не стремился – просто тело требовало движения. Бегал обычно в небольшом скверике, расположенном примерно в полукилометре от дома.
Однажды летом он впервые заметил его, бегущего навстречу. Примерно того же роста, что и Дан, со светло-русыми, слегка волнистыми волосами. Бежал легко – шаг уверенный, дыхание ровное. Новичком явно не был. Они обменялись приветственным жестом, не нарушая ритма.
Потом встречи стали привычными. Они начали улыбаться друг другу, как старые знакомые, а в один из дней Дан развернулся и побежал рядом. Парень не стал возражать. С тех пор они несколько раз подряд бежали плечом к плечу, а потом – кивнув на прощание – расходились по домам.
Прошло ещё несколько пробежек, прежде чем они заговорили. Дан заметил, что парень бежит медленнее обычного, и молча подстроился под его темп. У одной из скамеек сквера тот вдруг притормозил, наклонился и начал растирать колено. Дан тоже остановился.
– Всё в порядке?
– Да, пустяки. На работе повредил, – улыбнулся тот и протянул руку: – Плетенецкий. Дима.
– Ольшевский, – Дан пожал его ладонь. – Дан. Что за работа, где колени травмируют?
– Монтаж климатических систем.
– Ого. По небоскрёбам лазишь? – с уважением протянул Дан.