Альтернатива

Из присутствующих не все поняли метафору. Вошедшим по приглашению Синди двум министрам открылись коварные замыслы китайцев и русских. Реальность проектируемой «восточными партнерами» капитуляции Америки оказалась страшней, чем рисовали самые отъявленные конспирологи из RAND Corporation, а ведь они работали на двух самых щедрых в мире заказчиков конспирологических теорий – Пентагон и Министерство внутренней безопасности США.

Маск еще раз внимательно посмотрел на то, что русскими и китайцами предлагалось отнести к зоне интересов США: Канада, Австралия и Океания, Япония и Южная Корея, часть Западной Европы и часть Южной Америки (без Бразилии и Аргентины).

Госсекретарь вопросительно взирал на президента:

— Не худший вариант. Могли бы нам в Европе ничего не оставить. Кстати, можем потом обменять на переговорах эту ненужную нам часть мира на что-то более весомое. И в первую очередь нужно отказаться от Польши.

— Но это наш ключевой партнер в Восточной Европе с мощной армией и многовековой прививкой русофобии, – возразил Кенингем.

— Это наш внешнеполитический пассив. Поляки – мнительная, тщеславная и заносчивая нация с неоправданно завышенными политическими амбициями. Поляки владеют древними русскими городами Хелм, Пшемысль, Жешув. И русские этого не забыли. Польша всегда будет играть на обострение, пытаясь стравить нас с русскими. Мы не настолько богаты, чтобы позволить себе содержать эти непрофильные активы.

— Но так мы теряем свое влияние в мире, – не унимался Кенингем, не ведая, что дальше его ждет еще большее разочарование.

— Бедный и больной не может быть привлекательным для сильных и богатых. Мы должны навести порядок в собственном запущенном домохозяйстве, а не нанимать за деньги налогоплательщиков клининг для стран, с которыми у нас даже нет общих границ. Перейдем к теме военных баз.

Госсекретарь движением руки перелистнул слайд виртуальной презентации:

— Наши военные базы.

Карта мира пестрила красными надписями Closed рядом с названиями военных баз. Из 975 американских баз оставалось 475 (какой-то зарубежный военный эксперт был то ли откровенным циником, то ли любителем круглых цифр – срезал ровно 500). С учетом закрытия более чем половины военных дислокаций русские предлагали расформировать объединенное командование ВС США в европейской зоне, в африканской зоне, а также объединенное центральное командование ВС США. При этом в некоторых регионах, чувствительных для американского истеблишмента, военные базы сохранялись (например, в Израиле и Пакистане), а численность военного контингента несколько увеличивалась за счет перевода с закрытых баз.

На Кенингема было грустно смотреть. Он испытывал мистический ужас перед надвигающейся неотвратимостью американского исхода и одновременно животную ненависть к тому, кто придумал Вторую Ялтинскую конференцию. Он боялся признаться себе, гнал дурные мысли, но, если честно, в этот момент испытывал ненависть и к американскому президенту – за его, президента, постыдное малодушие, равнодушие, безответственность и недальновидность.. Были и другие сочные эпитеты, но даже прямолинейный армейский ум Сэма противился откровенной хуле на главу государства.

— Господин президент, вы же не пойдете на это.. соглашательство с китайцами? Вы же не уступите Европу и Африку русским, а Ближний Восток и Азию – китайцам? Наш уход из этих регионов означает глобальную нестабильность. Наша сверхдержава станет обычным региональным игроком.

— Аргументы понятны. В такой экспансионистской логике мы живем почти сто лет. Результат на табло.

На виртуальном слайде закрутился, как в онлайн-казино, счетчик долговых обязательств Америки: 55,48 триллиона долларов госдолга (US National Debt), 162 триллиона долларов общего долга (US Total Debt) и 340,7 триллиона долларов необеспеченных обязательств (US Unfunded Liabilities). Громадное табло содержало подробные сведения о налоговых поступлениях государства, банковских кредитах, студенческих займах, долговых обязательствах, как в расчете на одного гражданина, так и на одного налогоплательщика.

— Посмотрите, генерал, – Маск несложной манипуляцией в воздухе нажал на гиперссылку счетчика, оказавшись в инфографике соотношения госдолга к ВВП, – при демократе Картере в восьмидесятом году это соотношение было тридцать четыре целых пятьдесят шесть сотых процента, при демократе Клинтоне в двухтысячном году – пятьдесят восемь целых и девятнадцать сотых, в две тысячи двадцать четвертом, при демократе Байдене, почти сто двадцать три процента, а сегодня, спустя десять лет, оно составляет уже сто шестьдесят два процента. Мы давно банкроты, живущие в долг.

— Но Америка так живет все эти сто лет, – осторожно заметил министр финансов.

— Только за все эти сто лет кредиторы одномоментно не приходили к нам за выплатой долга, а сейчас, в момент наибольшей внутренней и внешней слабости Америки, они пришли, – рубанул Маск. – Теперь посмотрите, что мы получаем в обмен на возможность не тратить наши деньги на зарубежные военные базы. От сокращения баз высвобождается ежегодно более семисот миллиардов долларов! Это половина стоимости ежегодного обслуживания нашего госдолга.

— А еще нам готовы списать тридцать процентов госдолга. На сорок процентов они не готовы, – добавил министр финансов.

— Тридцать – лучше двадцати процентов, но будем биться за сорок.

— Эта новость точно зайдет в массы! – встрял глава администрации. – Не платить по счетам – народу это понравится!

В этот самый момент Сэм захотел закричать, что тут собрались торгаши и менялы, что он категорически не согласен с разгромом великой американской армии и двукратным сокращением заказов Пентагона! Что русские уже проходили конверсию военного производства, так зачем же повторять их трагический опыт?! Сэм хотел наконец в мстительном отчаянии встать и уйти, но сначала произнести в лицо этим вашингтонским коммерсам, спевшимся с проклятыми русскими и китайцами, хлесткие слова Дейенерис Таргариен: «Когда мои драконы вырастут, мы вернем все, что у меня отняли, и уничтожим всех, кто навредил мне. Мы сотрем в пыль их армии и обратим в пепел их города!» Но Сэм был все-таки опытным политиком. И поэтому он счел за лучшее ограничиться цитированием Наполеона:

— Тот, кто не желает кормить свою армию, будет вынужден кормить чужую!