Альтернатива

— Это мы с мамой и дядей Чарльзом в Вестминстере. Здесь дядя поздравляет меня в Мортлейке с победой в гребной регате «Оксфорд – Кембридж». Вот мы с дядей в Судане, а здесь – на сафари. Но эти фотографии лучше не публиковать – зоозащитники захейтят.

Они посмотрели оба альбома. Брэндон по просьбе Саймона предоставил для издания три невинные семейные фотографии, включая ту, что с гребной регаты.

— Ваш дядя, конечно, не знает о моем визите, иначе категорически бы запретил. Но я надеюсь, что помогу снять многолетний обет молчания с ваших отношений.

Клайв, внешне довольный своей миротворческой миссией, уже начал было собираться, как вдруг поморщился от боли:

— У тебя нет какого-нибудь анальгетика от мигрени? Сегодня страшные магнитные бури. С возрастом стал метеозависим.

Пока Брэндон ходил за лекарством и стаканом воды, Саймон тихо подошел к секретеру, вытащил альбом и начал спешно снимать на телефон африканские фотографии Брэндона с Чарльзом.

Через минуту послышались приближающиеся шаги хозяина. Саймон, не успевая все переснять, схватил две фотографии, спрятал их в карман, задвинул альбом в секретер, ловко и бесшумно закрыл его и встал у окна.

— Вот смотрю на Итон-Плейс. Это ведь у этого дома снимали знаменитый сериал «Вверх и вниз по лестнице»? – спросил Клайв вошедшего Брэндона.

— У соседнего. Если помните, в сериале был дом номер сто шестьдесят пять, но на нашей улице нет дома с таким номером, поэтому снимали у шестьдесят пятого, пририсовав на номере единицу.

Саймон с благодарной улыбкой запил таблетку и вернул пустой стакан:

— Благодарю.. Великий был сериал. Сейчас так не снимают. – И вышел из квартиры.

На улице, отойдя полквартала, Саймон сплюнул таблетку в урну, сел в машину и достал похищенные фотографии. На них были Брэндон и сэр Джон. Тот самый сэр Джон, который одиннадцать лет назад обеспечивал прикрытие нелегального бизнеса племянника, будучи послом одной из влиятельных африканских стран, а ныне являвшийся постоянным заместителем госсекретаря иностранных дел.

— Враг нашего врага – наш друг, – со странной полуулыбкой одним уголком рта произнес Саймон.

Чего скрывать, сам он часто нарушал установленные правила. Успешный разведчик не может иначе. Нетривиальность решительных – двигатель изменений. Стабильность – признак финала или начала конца. Саймон не выносил стабильности и всего, что с нею было связано: паритета, неизменности, устойчивости, стагнации. Мобильность, движение, перспектива, первенство – вот что мотивировало его.

Саймон Клайв никогда не разделял социалистических заблуждений Бернарда Шоу и тем более его увлеченности Сталиным, но часто вслед за великим ирландцем повторял его афоризм: «Золотое правило заключается в том, чтобы не иметь золотых правил».

* * *

Двое мужчин – один молодой, в стильном итальянском костюме, другой – по возрасту годившийся первому в отцы, – сидели в роскошном ресторане The Park Room за столиком у окна с видом на Гайд-парк, вкушая популярный здесь веганский послеобеденный чай с нежными бутербродами, сдобренными отменными артишоками, авокадо и грибами. Народу в ресторане было непривычно мало, что создавало ощущение уединенности. Светлые интерьеры настраивали на оптимистический лад, но мужчины сегодня были сосредоточены на другом.

— Не буду скрывать, Джейкоб, я не веган. Но, зная ваши вкусовые пристрастия, решил сделать приятное.

— Спасибо, я это ценю. Однако вы меня заинтриговали этим приглашением. Ваше начальство знает о нашей встрече?

— Мое – нет. А ваше?

— Пока не докладывал, но, поверьте, обязательно это сделаю.

— Не сомневаюсь в вашей преданности руководству, служебном соответствии и порядочности. Надеюсь, что ваш рассказ о нашей встрече будет исчерпывающим.

— Итак? Не томите.

— Извольте, – собеседник положил на стол документы, – здесь три папки – две красные и одна синяя. Все с увлекательным содержимым. Уверен, вы не останетесь равнодушны.

Джейкоб открыл первую красную папку, и лицо молодого человека утратило излучаемую прежде самоуверенность. Через минуту он захлопнул ее, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

— Посмотрите вторую? – спокойно и даже дружелюбно поинтересовался собеседник.

Джейкоб очнулся и затравленно посмотрел на человека, задавшего вопрос. Содержимое второй красной папки повергло молодого человека в состояние еще большего волнения. Руки его задрожали, глаз задергался, и сам он, кажется, был готов расплакаться как мальчишка.

— Да не переживайте так, Джейкоб. Все может оказаться не столь уж и скверным. «Надежды нет!» – вот в этом и надежда!

Собеседник пододвинул синюю папку. Молодой человек обреченно, с сомнением и дрожью в пальцах открыл ее. Гримаса отчаяния постепенно сменилась ужасом.

— Как? – единственное, что мог выдавить из себя Джейкоб. – Сэра Чарльза?..

— «Грехи других судить вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберетесь», – процитировал Шекспира Саймон Клайв.

Молодой человек, кажется, стал приходить в себя, обретая надежду там, где только что ее потерял. Содержимое синей папки вернуло его к жизни.

— Жестоко. И чего же вы хотите?

— Красная или синяя папка станет материалом для журналистского расследования известного британского издания в самые ближайшие часы. Вам с сэром Джоном принимать решение, какого цвета она будет.

— Ваше условие?

Саймон набрал на своем кнопочном телефоне фразу и, не выпуская телефона из рук, показал Джейкобу. Убедившись, что молодой человек прочитал, он удалил текст и убрал телефон в карман.

— Вы уверены?

— Я похож на неуверенного человека?

— Нет. Вы похожи на своего предка лорда Клайва.

— Это лучший комплимент из тех, которые вы могли бы мне сделать.

— Сколько у нас времени?

— У сэра Джона ровно восемь часов на принятие решения. И если оно меня не устроит, то вашего патрона и вас, Джейкоб, ожидают не только эти сюрпризы.

Саймон встал из-за стола и на ходу заметил:

— Да, и не забудьте оплатить счет. Я не сэр Джон, платить за вас не намерен.