Альтернатива

— Как видите, свидетельства весьма пикантного свойства. Вот сэр Джон и его помощник Джейкоб Гаррисон в номере роскошного римского First Luxury Art Hotel для пар нетрадиционной ориентации. Вот откровенные фото их мясистых тел на пляже острова Микос. Вот..

— Достаточно. Будьте милосердны, не делайте из меня гомофоба.

Клайв понимающе кивнул, отложил первую папку и открыл следующую:

— Согласен, что этого может оказаться недостаточно, чтобы справиться с проблемой под названием «сэр Джон». Поэтому во второй публикации The Guardian появятся сенсационные материалы о незарегистрированной лоббистской деятельности сэра Чарльза в пользу одной китайской инвестиционной компании. Вот здесь скриншот переписки взломанного закрытого чата. Это, безусловно, станет предметом особого расследования Офиса регистратора консультантов-лоббистов. Сэра Чарльза обвинят в нарушении Закона о транспарентности лоббизма. Наш оппонент будет растоптан, уничтожен и вынужден подать в отставку. Если успеет. Госсекретарь иностранных дел окажется в сложной для него ситуации, поскольку сэр Джон – это его креатура, его предпочтения оказались не на вашей стороне. Хотя вы – более подготовленный и, очевидно, более достойный. Нет сомнений, что в этот раз выбор будет в вашу пользу, тем более, что и премьер-министр к вам расположен. Вы становитесь постоянным заместителем госсекретаря, я – руководителем MI-6. На этих постах мы проводим успешную операцию по спасению президента Маска, и тогда открываются новые манящие перспективы. Перед нами и Великобританией. Эндшпиль этой партии я проработал с особой тщательностью.

Сэр Чарльз слушал внимательно и не перебивал. На его аристократическом лице невозможно было прочитать эмоции. Хозяин кабинета внезапно встал, достал из потайного бара-тантала, закамуфлированного под изящный каталожный шкафчик, початую бутылку французского коньяка и два бокала. Налив себе и Саймону, сэр Чарльз вновь уселся напротив собеседника. Саймон впервые увидел, как шеф предложил подчиненному выпить во время рабочего дня. Что это сулило, предсказать было сложно. Хотелось бы манящих перспектив, ведущих к успеху.

— Дорогой Саймон, – начал задумчиво сэр Чарльз. – Возможно, вы меня не поймете. Возможно, даже осудите.

— Как можно, сэр, я и сам люблю французские напитки.

Шутка не прошла, и Ховард невозмутимо продолжил свою речь:

— Несмотря на статус руководителя самой изощренной и коварной секретной службы мира, есть этические нормы, которые недопустимо нарушать людям моего круга в отношении других представителей нашего сословия. Допускаю, что сэр Джон не идеален, более того, интриган. Однако же я не считаю допустимым опускаться до его уровня, действуя методами даже худшими, нежели он. Это ниже моего достоинства. Сэр Джон утратил уважение аристократического общества, которое относится к нему как к человеку аморальному и дурному.

— Но я-то не аристократ, и мне вполне допустимо добиваться цели неаристократическим путем. Защищая и себя, и свое руководство. Гарантирую полную конфиденциальность источника The Guardian. Никто не узнает, откуда прилетит сэру Джону.

— Достаточно того, что об этом знаю я. Считайте это моею слабостью, снобизмом или чистоплюйством. Но я глубоко уязвлен вашим предложением, мистер Клайв. Мне весьма неприятно думать, что вы могли допустить, будто я соглашусь на это предложение.

— Но это поможет нашим карьерам, сэр Чарльз, и избавит Форин-офис от губительного влияния сэра Джона.

— Карьера не является целью аристократии, мистер Клайв. Истинной целью аристократии является служение государству, моральное лидерство, сохранение достоинства и лучших традиций нации. Аристократ – человек достоинства, которое приобретается по праву рождения. С утратой достоинства утрачивается и истинный смысл аристократизма. Аристократизм подобен невинности, которую нельзя приобрести, а можно только сохранить или потерять.

— Но вас же не смущали наши спецоперации против представителей индийских, ливийских, иракских, русских элит. Британские негодяи какие-то особенные?

— А вы разве не чувствуете разницы? Считаю тему с сэром Джоном исчерпанной. Как и с американским президентом. Имитация заговора часто оборачивается реальной кровью. Всегда остается вероятность сценарной ошибки, которая приведет к непрогнозируемому исходу, а возможно, даже к гибели главы другого государства на территории Великобритании. Чего, как вы понимаете, я допустить не имею права. Это поставило бы под сомнение компетентность нашей Службы, легло бы пятном на мою биографию и ударило бы по престижу Англии.

— Я бы не допустил этого.

— Мистер Клайв, мы знакомы очень давно, и вы прекрасно осведомлены о моей щепетильности в вопросах этики. В вашем лице Служба многие годы имела эффективного руководителя, преданного Соединенному Королевству. Но после сегодняшнего разговора я, к своему прискорбию, вынужден сообщить, что мы не сможем продолжать совместную работу. Если бы я получил подобные предложения от неизвестного мне человека, он был бы уволен с весьма плохой характеристикой. А может быть, и арестован. Но вас, Саймон, я знаю много лет, ценю вашу компетентность и дружбу. А потому единственное, что я могу сделать для вас, – это дать три дня, чтобы вы уладили все рабочие вопросы, нашли красивую легенду и положили мне заявление об увольнении по собственному желанию. Далее у вас будет неделя на передачу дел. О вашем хорошем трудоустройстве я обязательно побеспокоюсь.

Все хитроумные комбинации, сочетавшие интересы многих интересантов, все наполеоновские планы (Клайв не любил французов, но тут замены метафоре не находил) рухнули в одночасье. Саймон тоскливо смотрел в окно. Как же он ненавидел британских аристократов.

* * *