Альтернатива

«Наши предки были нацией победителей, создавшей империю, над которой солнце никогда не заходило. Британское Содружество каких-то сто десять лет назад охватывало почти четверть суши Земли. Предыдущие поколения британцев оставили в качестве мирового наследия влиятельную британскую культуру с Шекспиром, Диккенсом, The Beatles и Rolling Stones. Английский язык стал мировым языком бизнеса, дипломатии и международной коммуникации представителей разных народов. Британская наука благодаря Ньютону, Дарвину, Фарадею, Резерфорду и Хокингу определила пути развития глобальных исследований. Британское право и парламентаризм стали путеводными маяками для судебных систем и законодателей всего цивилизованного человечества.

А каков же вклад современных британцев? Что останется после нас в свете последних политических событий? Представляется, что высшим достижением нашего поколения может оказаться грустная статья в „Британике“ о поколении национального позора.

Да, мы стали свидетелями и беспомощными соучастниками унижения Великобритании, умаления ее значения в послевоенном устройстве и обесценивания ее статуса в атлантическом сообществе. Америка, только что избравшая пророссийского президента Илона Маска, выплеснула атлантическую солидарность, словно помои, в выгребную яму мировой истории. Однако британская дипломатия должна вспомнить свои былые славные традиции.. Дух Уинстона Черчилля требует сатисфакции!..»

— Доброе утро, Ева, – поздоровался джентльмен лет пятидесяти шести с седеющими висками, неожиданно прервав чтение на патетической ноте оды Британскому Содружеству. – Не напугал?

— Типичное мужское самомнение. Саймон, тебе ли не знать, что у женщин гораздо лучше, чем у мужчин, развито периферическое зрение. Да и твой модный парфюм от Clive Christian бежит впереди тебя, подобно духам Людовика Четырнадцатого, предупреждавшим двор о шествии короля по галереям Версаля.

Клайв склонился над Евой и по-дружески поцеловал ее в щечку.

— Такая редкость увидеть умную и красивую даму, читающую передовицы британских газет и при этом сохраняющую бодрость духа. Да еще в таком аутентичном английском интерьере.

— За эти годы мог бы и привыкнуть.

— Эмоция – такая роскошь, которую я могу себе позволить только с близкими мне людьми.

— Ох уж это британское позерство. Леопард не может изменить своих пятен. Чем больше реверансов, тем сложней задача?

— Вижу, ты уже осведомлена о позиции Даунинг-стрит по Ялтинской конференции, – констатировал Клайв, оценив, что Ева до его прихода ознакомилась с прессой, о чем свидетельствовали загнутые уголки газет – характерная привычка отмечать так интересующий ее материал.

— Позиция обиженных меня интересует только как социальная девиация.

— Не обиженных, а рассерженных.

Ева взяла стопку газет и издевательски протянула их Саймону:

— Это словоблудие способно напугать русских или изменить позицию американцев?

— Это изменит нашу стратегию.

— Полагаю, она останется прежней. Англичанка гадит.

— Не понял?

— Есть в русской политической традиции описание склонности Англии воевать чужими руками.

— Сколько лет тебя знаю, но всякий раз удивляюсь хирургической точности твоих формулировок. С того самого вечера в Одессе.

— Саймон! Умоляю, – попыталась Ева остановить набегающую волну чужих воспоминаний.

Но Клайв находился в прекрасном расположении духа, а значит, был непреклонно склонен к сентиментальным воспоминаниям.

— Ева, а ведь все начиналось в тот день вполне традиционно. С five o'clock tea в одесской гостинице с символическим названием..