Альтернатива

Глава 30 Зимняя встреча в английском интерьере

Великобритания, Лондон, ресторан The Hunter's Dream,

декабрь 2033 года

Лондон под Рождество не по-прежнему, но все-таки бывает ярок и волнующе красив. Государственные и королевские учреждения, пятизвездочные отели Ritz и Savoy, Пиккадилли-Сёркус и Риджент-стрит, Маркет-Холл в Ковент-Гарден, премиальные бутики и городские вокзалы вполне роскошно и со вкусом украшены. Конечно, теперь не столько иллюминации, как десять лет назад, ведь электричество нынче для потребителя весьма накладно. Гораздо меньше украшенных витрин, ведь бессмысленно украшать то, что будет разбито и разграблено многочисленными мигрантами. Увы, не только нелегальными. Однако праздничное настроение лондонцам и гостям столицы создается. Правда, у этой, пусть изрядно пожухлой, но все еще красоты есть нюансы, на которые обратит внимание редкий человек, знакомый со старыми английскими традициями.

Ныне в Лондоне на рождественские праздники мало где встретишь публичное пространство с рождественской символикой. Разве что в христианских храмах, например англиканском Вестминстерском аббатстве или католическом Вестминстерском соборе (только невежественные иностранцы и несчастные мигранты считают, что это одно и то же). Следуя духу политкорректности, поощряя религиозное разнообразие и опасаясь оскорбить чувства агностиков и верующих нехристиан, Британия отказалась от общественного празднования Рождества, теперь стыдливо называя его «Зимней встречей» или «Зимним праздником». Традиции старой доброй Англии дрогнули под натиском уклада прежних колоний и ассимилировались в них, породив новый культурный код Туманного Альбиона. Уже не христианский.

А чему удивляться, когда христиан в Лондоне теперь не большинство. Перепись населения Соединенного Королевства, проведенная, как и планировалось, в 2031 году, дала для кого-то обескураживающие, а кем-то, напротив, прогнозируемые результаты: в британской столице выросла численность всех религиозных сообществ, кроме христиан и иудеев. Доля христианского населения Лондона сократилась почти на десять процентов и теперь насчитывала всего 30,7 процента. Мусульманская община, напротив, по статистике, выросла за десятилетие почти на семь процентов, составив 21,9 процента. Однако с учетом нелегальных мигрантов и неполного охвата мусульман переписью некоторые эксперты осторожно оценивали исламскую умму в четверть проживающего населения Лондона. Но больше всех теперь в городе на Темзе проживало «нерелигиозных горожан», их доля достигла невероятных 32,2 процента.

Можно было бы подумать, что англичане стали менее набожными и впали в неденоминированный агностицизм, но статистика развеяла очарование подобного самообмана. Публикация итогов переписи, представивших публике этнический состав мегаполиса, прозвучала похоронным колоколом столице белой колониальной империи и оплоту англиканской веры: доля белых британцев не превышала отныне четверть населения!

Да! Выяснилось, что среди христианского населения Лондона более десяти процентов – азиаты, славяне, греки, ямайцы и даже выходцы с Африканского континента, а среди «нерелигиозных граждан» – около двенадцати процентов носителей исламской культуры. Таким образом, треть населения Лондона так или иначе была связана с исламской традицией, а четыре пятых были представителями национальных меньшинств. Точнее, «новых британцев». Так в преддверии последней переписи их стали официально именовать.

Однако даже в центре Лондона оставались еще потаенные места, где традиции ценились выше политкорректности. Здесь можно было послушать или даже спеть Jingle Bells, Joy To The World или Silent Night. Обнаружить в интерьере ресторана поздравление Merry Christmas и увенчанную Вифлеемской звездой рождественскую елку с фигурками пастухов, волхвов, ангелов и животных, согревавших Спасителя своим дыханием. Растрогаться, пустив сентиментальную слезу, от созерцания на подоконнике созданного руками приютских деток рождественского вертепа и положить для сироток в рождественский чулок подарок. Посмеяться над уродливыми рождественскими свитерами посетителей, а на само Рождество вкусить традиционный рождественский пирог, плам-пудинг, рождественскую индейку и много еще чего из традиционного британского меню без кебабов, бургеров и хот-догов.

Какое же это счастье – быть истинным англичанином в своей собственной стране! Однако, наученные горьким опытом, посетители подобных ресторанов не спешили делиться своим счастьем. Их круг был доверенным, если не сказать почти сектантским. Дыхание прежней Англии здесь казалось свежим и волнующим, но все визитеры прекрасно сознавали, что старые английские традиции в этом культурном гетто живы скорее в статусе ценного, но полулегального музейного экспоната, особо охраняемого от лишней огласки. Впрочем, все гнали эти скорбные мысли прочь. А как иначе?! Ведь здесь чтились даже повсеместно забытые традиции особого меню во время Адвента, предрождественского четырехнедельного периода.

Среди привычных обитателей закрытого для нежелательной публики ресторана, интерьером и кухней напоминающего знаменитый лондонский Rules на Мейден-лейн, выделялась эффектная леди лет около тридцати пяти. Она заказала послеобеденный чай с традиционным Sticky Toffee Pudding и, медленно поедая липкий ирисовый десерт с шариком ванильного мороженого, не сдерживала саркастической улыбки от одновременно потребляемой пищи духовной – передовицы The Times под названием «Новая Ялта. Великобритания не приглашена в клуб великих держав». Собственно, с таким названием читать статью – лишняя трата времени. Но леди считала себя исследователем фрустрирующих идентичностей и не могла себе отказать в ознакомлении с очередным клиническим случаем массового журналистского помешательства. Рядом лежала стопка уже прочитанных утренних газет Financial Times, Daily Telegraf, The Guardian с диагностированным комплексом уязвленной национальной полноценности на фоне пораженческих настроений и кликушества политиков и колумнистов.

Казалось, ничто не способно в этом контенте вызвать большую эмоцию, чем саркастическая улыбка. Но единственной газете, которую, по утверждению Яна Флеминга, читал сам Джеймс Бонд, это удалось. На глазах леди навернулись слезы умиления от патриотического идиотизма главного редактора The Times: