Альтернатива

Глава 16 Скотопрогон

Украина, Харьковская область, агроферма,

июль 2022 года

Группа Ратникова зашла на агроферму тихо, с двух сторон, отрезая возможные отходы боевикам по двум дорогам. Бесшумно сняли внешнюю охрану. Заблокировали выезды. В ходе быстротечного боя на территории фермы группа из шести боевиков нацбата «Кракен» была ликвидирована. Однако трое смогли уйти по подземному туннелю, выходящему к реке, о котором наши бойцы, увы, не ведали. Выяснилось, что в советские годы лихой и предприимчивый председатель колхоза – большой оригинал – сделал для крупного рогатого скота подземный скотопрогон в несколько сот метров, отчитавшись в райком о выполненном партийном задании построить в кратчайшие сроки бомбоубежище для членов колхоза на случай ядерной войны. Так на агроферме появился туннель двойного назначения, в который вела массивная металлическая дверь – единственное, что делало скотопрогон убежищем. Именно эту дверь задраили три боевика, сумевшие бежать, оставив остальных наедине с беспощадным русским ССО.

После зачистки, когда стихли даже редкие одиночные выстрелы, Кирилл вместе с бойцами шел быстрым шагом по гулкому и жутковатому коридору агрофермы. В прежние годы по нему стадо коров выводили на забой. Откуда-то сбоку из темноты нарисовался Абрек, толкая перед собой сутулившегося и за что-то оправдывающегося человека в белом халате. Явно не нацбатовец.

— Имя?

— Богдан Нечай.

— Не чаял нас здесь увидеть, Богдан? – с серьезным лицом спросил Ратников. – Биолаборатория твоя где?

— Так яка лабораторiя, пан офiцер? Здесь колишня ферма.

— А что тебя так колбасит, Богдан? Воевал против нас?

Мужчина сжался еще сильнее и, видно, из чувства самосохранения пытался перейти с украинского на русский. Однако со страху получалось не «дюже гарно»:

— Що ви! Та не дай боже. Ни разу зброï в руках не тримав.. Нам не можна. Клятва Гиппократа..

— Так ты доктор?

Мужик испуганно кивнул, не зная, радоваться тому, что он доктор, или это станет отягчающим обстоятельством.

— Але в селi ветеринаром працюю.

— Ну, тогда тебе бояться нечего, Нечай.. Доктор и ветеринар – благородные профессии. Только вот говор у тебя не местный.

— Так на батькiвщину дружини приïхав i залишився.

— Складно.

— Можна йти, пан офицер? – жалобно спросил доктор.

— Конечно, можно, – без тени сомнения ответил Ратников. – Как только объяснишь, что ты тут на ферме делал вместе с нацбатовцами.

На этих словах к Кириллу подошел хмурый боец:

— Ратный.. Здесь точно не биолаборатория.

Врач испуганно обернулся на бойца и затем умоляюще посмотрел на Кирилла..

— «Кракен» сюда за другим приезжал, – продолжил боец и повел показывать.

Ратников в сопровождении трех бойцов и доктора зашли в освещаемое люминесцентными лампами помещение. В нем стояли большие промышленные холодильники для мяса забитых животных.

Кирилл заглянул в один из них и обнаружил пакеты крови и боксы с органами. Это была фабрика черной трансплантологии.

— Это что? – резко обернулся на трансплантолога Ратный.

— Вони заставили, они погрожували, у мене семья.

— Чьи органы, спрашиваю?

— Цивiльних осiб, якi потрапили пiд обстрiл, – плаксивой скороговоркой затарахтел Нечай. – Ïх вже не можна було врятувати.

— Командир, – Абрек кивнул на другое помещение, скрывающееся за широкими полиэтиленовыми лентами, – здесь ад..

Ратников с плохими предчувствиями шагнул из холодильного цеха через полиэтиленовый занавес и очутился в помещении, приспособленном под «операционную». Пахло кровью, хлоркой, спиртом и гниющей человеческой плотью. На двух старых столах-каталках под простынями с бурыми пятнами крови лежали трупы голого молодого мужчины с изъятыми органами и искромсанной женщины в остатках зеленого платья. Рядом стояли две покосившиеся стойки для инфузионных растворов и самопальный осветительный прибор из трех люминесцентных ламп. На столике жутким набором доктора Менгеле сверкали разложенные в идеальном порядке хирургические инструменты: брюшистый, остроконечный, полостной и глазной скальпели, разноразмерные ножницы, ампутационный нож, векорасширитель, щипцы-кусачки костные, хирургическая пила Уэйза, иглы и иглодержатели. В почкообразном и прямом лотках в лужицах запекшейся крови лежали уже использованные скальпели и зажимы. В общий пластиковый бак с надписью «Отходы Б» были бесстыдно свалены медицинские и человеческие отходы. На старом металлическом стеллаже вместе со стерилизатором для инструментов стояли изотермические холодильники с хладоэлементами и пара импортных транспортных контейнеров для донорских органов. Скудно, но достаточно, чтобы разобрать человека на органы – сердце, легкие, почки, печень, глаза, кровь. Сотни тысяч долларов нелегального дохода.

Ратников взял с полки пачку помятых распечатанных листов. Это оказались запросы на органы с указанием желательного возраста и группы крови донора. Все тексты были на польском языке.

— И своих не пожалели, шайтаны, – процедил Абрек, кивнув на окровавленную форму вэсэушника, лежащую на куче вещей, сваленных в углу. – У живых органы изымают..

Кирилл повторно поднял окровавленную простыню над женщиной в зеленом платье, осторожно опустил, развернулся и резким боковым ударом в челюсть сбил трансплантолога с ног.

Тот, укрывая руками голову, заскулил:

— Я не виноват!

Ратников сдернул с плеча автомат, рванул предохранитель вниз, перезарядил затвор, но трансплантолог с размазанными красными соплями уже обхватил Кирилла за ногу и брызгающим окровавленным ртом по-бабски слезливо запричитал:

— Пан офицер!.. Еще двое доноров живы! Та я ж могу их спасти! Пощадите!.. Жена умерла, дети останутся сиротами!..

— Хяйван, – презрительно сплюнул Абрек, – русский язык вспомнил!

Кирилл брезгливо ударил подонка прикладом по руке, тот испуганно отцепился от ноги «пана офицера», но продолжал что-то шамкать булькающим кровью ртом. Забросив автомат на плечо, Кирилл схватил Нечая за шиворот и швырнул вперед:

— Показывай, нелюдь!

Богдан Нечай, вжав голову в плечи, поднялся и на дрожащих ногах повел всех в другое помещение с закрытой дверью, испуганно оглядываясь на Ратникова, не пристрелит ли:

— Сюда, пан офицер!.. Они здесь! Здесь!

Бойцы ввалились в плохо освещенную холодную комнату, где на двух каталках лежали под наркозом раненный в ногу подросток лет тринадцати и лет семи девочка.