Альтернатива

Глава 119 Возвращение спасенного президента Маска

Дэвид на iPhone смотрел трансляцию российского потокового вещания из Георгиевского зала Кремля. Теперь можно было выбирать из четырех спутниковых мобильных операторов, но Дэвид по понятным причинам предпочитал Starlink. Шла церемония награждения званиями Герой России. Сначала российский президент произнес автоматически переводимую iPhone на английский язык эмоциональную речь о долге, патриотизме, спасении мира русскими солдатами, о многонациональной сплоченной команде героев и миссии России. А затем начал награждать русских разведчиков, имена и фамилии которых цифровой девайс благодаря включенной функции Neuro Identification (NID) автоматически атрибутировал. Как, впрочем, и всех появлявшихся на экране. В кадре возникли счастливые лица родственников героев – матери и дочери Ратникова, жены Бадмы, детей Фомы и Абрека.

В какой-то момент Дэвид невольно отвлекся и посмотрел на спящего в кресле шефа, не мешает ли звук. Звук с IPhone не мешал, поскольку был узконаправленным и слышал его только Дэвид. Но что делать, сила привычки. Ответные речи русских героев Чертофф слушать не стал, а просмотрел регулярно обновляемый аналитический пресс-отчет персонального AI-агента по ситуации в Соединенных Штатах..

Борт номер один возвращался из Москвы в Вашингтон. Лететь еще предстояло около девяти часов. И это было триумфальное возвращение президента. Что и говорить, возвращаться со щитом всегда приятнее, чем на щите.

Маск после стресса последних дней на полчаса задремал прямо в кресле своего малого Овального кабинета на борту номер один, а когда открыл глаза, то увидел терпеливо ожидающего Дэвида, готового доложить обстановку в Вашингтоне. Илон кивнул – начинай.

— Ситуация абсолютно контролируемая. ФБР задержало всех заговорщиков.

— Как отнесся к арестам Конгресс? Не возражал?

— Напротив, горячо поддержал. Конгрессмен Макинтайр показательно задержан в самом Капитолии. На него не распространяется иммунитет, поскольку он обвиняется в госизмене. Обе фракции стоя аплодировали сообщению о его аресте.

— Полагаю, не все искренне?

— Зато единогласно. Многие находились в тесных отношениях с Макинтайром и теперь из опасения попасть под молох правосудия готовы сдать любого.

— Милые люди.

— Вашингтонские политики, господин президент. Привыкайте.

— Это о таких говорил Линкольн: «Политик напоминает мне человека, который убил отца и мать, а затем, когда ему выносят приговор, просит его пощадить на том основании, что он – сирота».

— Не знаю, как в мире, а в Вашингтоне со времен Линкольна ничего не изменилось. Все по Гарри Трумэну: «Если вам нужен друг в Вашингтоне, заведите собаку». У меня, например, ретривер.

— Им придется либо измениться, либо уступить место другим.

— Они будут стараться, но не требуйте от них большего, чем они могут дать. Они всего лишь политики. Зависимые, корыстолюбивые и тщеславные. А других, господин президент, не бывает.

— Для будущей Америки нужны другие. Иного качества человеческий материал. Эти люди должны уметь мечтать не о своем счастье, а об общественном. И очень много работать на успешное будущее страны. Тогда будет успешным и их будущее. Нам придется планировать неизбежные потери в элитах.

— Прекрасный план, господин президент. Ну а пока у нас есть потери незапланированные. Глава АНБ и заместитель директора ЦРУ застрелились, а миллиардер Уоррен Тортон выбросился из окна офиса.

— Выжил?

— Сто пятьдесят три метра свободного падения из окна тридцать третьего этажа собственного офиса. Скорость встречи с землей.. – Дэвид на мгновение задумался, – пятьдесят пять метров в секунду, а это сто девяносто восемь километров в час.

— Куда он так спешил?

— Видимо, на встречу с совестью.

— Дэвид, с такими математическими талантами и остроумием ты мог бы стать уважаемым раввином или состоятельным банкиром.

— В нашей семье эти ставки заняты, но была вакансия министра.

— Тогда у тебя блестящие перспективы, Дэвид. Давай о них и поговорим. У меня фантастически выгодная внутриполитическая ситуация. Я – национальный герой, репрессивная машина в наших руках перемелет даже тех оппонентов, которые прямо не участвовали в перевороте, наконец, есть полный карт-бланш на реформы. Это означает, что я легко национализирую Резервную систему, введу цифровой доллар, обеспеченный моими акциями. Далее пойдем по списку моих предвыборных обязательств.

— Грандиозные планы, господин президент. Хотя нельзя недооценивать братьев с Уолл-стрит. Им не зря приписывают начало мировых войн и десятки доказанных госпереворотов. Не считая недоказанных. Вам нужна очень надежная команда для этого подвига.

— Именно. Мне нужен надежный и преданный человек на структуру, которая станет альтернативой Резервной системе. Мой выбор пал на тебя, Дэвид.

— Спасибо, господин президент. Для меня это честь. Хотя и весьма рискованная.

— Опасаешься мести со стороны врагов?

— Глупо отрицать, что для ваших врагов я гораздо съедобней, чем вы, господин президент. Тем более что, арестовав всех доживших до ареста заговорщиков, до заказчиков вашего убийства мы не доберемся.

— Потому что Торнтон был ниточкой к ним?

— Потому что эта ниточка привела бы к клубочку, на который намотана вся, абсолютно вся экономическая и политическая элита Америки. Вам пришлось бы посадить всех.

— И тебя?

— Конечно. Ведь у меня тоже есть родственники и бизнес-интересы на Уолл-стрит. Но если уж быть совсем последовательным, вам пришлось бы посадить и себя.

— Нам нечего бояться, кроме страхов, как говорил Франклин Рузвельт. Все враги должны быть уничтожены!

— Я призываю не к милосердию, а к благоразумию. Мы не можем одномоментно оскопить весь вашингтонский истеблишмент. Для сохранения репродуктивных функций вашингтонской биоты предлагаю поэтапный план мести. Свою цену заплатят все. Кто-то жизнью, кто-то бизнесом, кто-то потерей того, что ему особенно дорого.

— Меня это устраивает. Но на месть я хочу потратить не больше года своего первого президентского срока. Нам нечего бояться. Мы всегда будем на несколько шагов впереди наших врагов. Дель обладает фантастической прогнозной интуицией. Он – оракул, предсказавший почти все, что случилось. По сути, он спас меня.

— Откуда такая иррациональная вера в Деля?