Альтернатива

Ева откинулась на спинку кресла и уже не спеша оглядела обстановку. Справа за витринным окном бесшумным огненным потоком полыхал Ленинский проспект, по которому неслись куда-то адепты ночной жизни, внутри заведения умиротворяюще звучал тихий фьюжн, а цитрусовый аромат арабики и древесные нотки робусты пробуждали аппетит и иные чувства. Концепция заведения была разработана известным московским ресторатором в партнерстве с выдающимся сценографом, работавшим с лучшими театральными режиссерами страны. Однако в дизайне не чувствовалось ни театральности, ни пресыщенности. Атмосфера уюта и доверительности влюбляла сразу и навсегда. Оттого у ресторана было так много постоянных клиентов, приходивших и на утренний кофе, и на близящийся к полночи вечерний разговор.

Час общения за ужином пролетел незаметно. Отведанный стейк rare был оценен лондонским гурманом на крепкую четверку, а предложенное Кириллом автохтонное вино – баллов на девяносто-девяносто три, что потянуло бы на статус «настоятельно рекомендуемого» и серебряную медаль от Decanter World Wine Awards. Попутно выяснилось, что Ева не только поэт, филолог и винный гедонист, но и винный критик, сотрудничающий с британским журналом Decanter. Под закуску из фермерских сыров были обсуждены: предстоящее выступление Евы на культурном форуме молодежи; недавно написанные стихи; мировые достижения отечественной киноиндустрии, вернувшей себе утраченные позиции советского кинематографа; европейское турне президента Маска; предстоящая Вторая Ялтинская конференция.. И мимоходом сигнал об «одном старом одесском знакомце, который никак не угомонится и намеревается все-таки посетить мероприятия Маска в Крыму». Это был сигнал о новой миссии Нестора.

— Кир, а как ты так быстро добрался до Москвы, ведь танкер идет в Мурманск около девяти дней, а с момента нашего трогательного прощания прошло всего пять. Если это не гостайна, конечно.

— Нет никакой тайны. Танкер по-прежнему идет. Но без Ларса, который в первую же ночь исчез.

— В Атлантическом океане?

— Неважно. Главное, что скорость под водой тридцать два узла, а танкера – всего тринадцать-четырнадцать.

— Ловко..

Музыка, вино, приглушенная атмосфера вечера, накопившаяся усталость от долгого дня сделали свое дело. Кирилл даже не заметил, как положил свою ладонь на узкую кисть Евы. Они сидели так уже давно. Им было хорошо и интересно друг с другом.

— Папа?

Кирилл обернулся. За его спиной стояла Катя. Видимо, она возвращалась домой и увидела через окно сидевшую в ресторане пару. Катя смотрела то на отца, то на Еву, и лицо ее выражало то ли недоумение, то ли брезгливость.

— Катюша, привет, – встал Кирилл. – А я вот вернулся. Это моя.. знакомая Ева Домбровская. Поэтесса.

— Я все поняла.. Знала бы мама, как быстро ты ее предашь, – ответила Катя и выбежала из ресторана.

В этот раз звон колокольчика показался Кириллу раздражающе истеричным. Ратников был расстроен.

— Знакомая? – недобро улыбнулась Ева. – Мило. Маленькие недоговоренности рождают долгие объяснения. Я так понимаю, сегодняшний вечер испорчен, а программа исчерпана?

— Прости. В армии проще, чем в жизни. Мне нужно объясниться с дочерью. Она еще ребенок.

— Она уже взрослая девушка. В ее возрасте я уже похоронила Илью.

Кирилла покоробила холодность и даже жестокость Евы, какая-то внезапно возникшая ревность и конкуренция между нею и Катей, но винить в этом нужно было только самого себя.

— Все понимаю. Не сердись. Но мне нужно идти. Я не хочу потерять дочь.

— А меня?

— И тебя, конечно, тоже.

— Спасибо за снисходительное «тоже».

— Ева. Не добивай.

— Для русского Джеймса Бонда ты выглядишь жалко.

— У Джеймса Бонда не было взрослой дочери.

Кирилл рассчитался за ужин, столь романтично и многообещающе начинавшийся, проводил Еву до такси и с тяжелыми предчувствиями сложного разговора поднялся на четвертый этаж того же дома, где располагался ресторан. Нужно было объясниться с Катей. На часах было начало двенадцатого.

Когда он зашел в квартиру, дверь в комнату Катюши оказалась заперта изнутри. На предложение переговорить Кирилл услышал дрожащий голос дочери:

— Пап, я очень устала. Все завтра..