Страница 37 из 105
Не цель. Глухарь даже не дал прицелу зацепиться за голову того, кто сделал пару шагов от машины и повернулся к задней двери. И вот там, у этой задней двери, уже было кое-что интересное.
Задняя дверь открылась медленнее, аккуратнее. Второй вышел тяжёлым, собранным движением. Куртка другого кроя, ткань плотнее, под ней бронежилет — сразу видно по тому, как тянет вниз плечи и как «ломается» силуэт на поясе. На шее — баф, закрывающий нижнюю часть лица. Рукава чуть короче, чем стоило бы носить на морозе, зато кисти свободнее.
Под правой полой куртки что‑то коротко блеснуло матовым — не металл машины, не фурнитура. Глухарь отметил про себя: кобура, пистолет. Ствол, скорее всего, компактной модели, чтобы не мешал в сидячей работе и не выпирал, скрытное ношение. Движения у этого были совсем другие — центр тяжести ниже, шаги короче, взгляд скользит по периметру, а не по машине и дороге, где уж точно не будут прятаться их враги.
Ближняя охрана или сам координатор. Цель, в любом случае.
Третий показался из салона, когда второй отошёл на полкорпуса. Этот уже держался по‑другому. Чуть сутулый, но не от возраста — от привычки наклоняться к столу, к экрану. Куртка дороже, чем у остальных, сидит как с витрины. На поясе — ничего, под курткой — бронежилет скрытого ношения, судя по углу, под каким ткань переламывается при шаге. Шапка без лишних нашивок, лицо закрыто наполовину, но мимика всё равно читается.
Он скривился от холода и раздражения, а не от страха. Вышел, как человек, уверенный, что сегодня — очередная рабочая встреча, а не конец маршрута.
"Вот он. Координатор. Для тех, кто наверху — фамилия, счета и длинный список эпизодов. Для меня — цель номер один", — спокойно, в своих мыслях, отметил Глухарь.
Он провёл крестом прицела по груди, шее, голове, запоминая микродвижения. Как тот держит плечи, как кивает «обслуживанию», как по привычке поправляет перчатку на левой руке. Стрелять сейчас он не собирался — рано. Но когда придётся, тело цели должно быть уже знакомым, как старая мишень на учебном полигоне. А то в суматохе перепутать людей очень легко.
Из леса им навстречу пока никто не выходил.
Тропа оставалась пустой, только сероватый снег, притоптанный заранее. Координатор бросил на неё быстрый взгляд, потом перевёл внимание на телефон, который достал из внутреннего кармана. Коротко посмотрел на экран, что‑то подтвердил одним пальцем, сунул обратно. Лицо оставалось раздражённым, но спокойным. Видно было, что опаздывать к нему обычно не принято — но сегодня он давал им поблажку. Здесь, в глуши, он чувствовал себя хозяином времени, хотя даже не мог отличить следов лося от кабана. Дурак..
— "Ключ", "Глухарь". Визуальный контакт. Трое. Один — вооружён, один, вероятно, координатор. Ждут вторую сторону, — отчеканил "Глухарь".
— Принял, — ответили в ухе. — Дополнение по спутнику: вторая машина заходит с юго‑запада, пять минут. Без самодеятельности. Нужны все на месте. Координатора по возможности обезвредить, но не убить.
Первые трое рассредоточились по пятачку так, как Глухарь и ожидал. Тот тип классификации "обслуживание" остался ближе к машине, постукивая ногой, время от времени поглядывая на лес — без понимания, куда именно смотреть. Вооружённый занял позицию между машиной и тропой, чуть в стороне, так, чтобы видеть и тех, кто приедет, и тех, кто, по их логике, может подойти пешком. Координатор встал почти в центр, там, где наст был сбит до земли, и сунул руки в карманы, пряча пальцы от холода.
Вторая машина вышла на пятачок уже более дерзко, вытеснив все звуки леса.
В прицеле Глухаря тропа, первая машина и троица у неё сместились на край внимания. Главное теперь — вторая. Она встала диагональю, оставив между собой и координатором узкий коридор. Двери начали открываться почти сразу: двое с автоматами, один слева, один справа. Остальные — фон.
— "Ключ", "Глухарь". Два ствола у второй, координатор на месте, — коротко доложил он.
— Принял. Первые — вооружённые. По моей, — ответили в ухе.
Пауза растянулась на несколько шагов: задняя дверь, длинный кейс, координатор делает полшага вперёд, "обслуживание" тянется к нему, охранник разворачивается корпусом между машинами.
— Раз.. Два.. Три. Работаем, — сказал "Ключ".
Выстрел. Первый автоматчик складывается, как будто у него подрезали опору, уходит в снег без крика. Второй — через долю секунды: пуля разрывает его шею, проходя навылет, даже не передав толком инерции. Тело просто мгновенно оседает, будто бы человека выключили.
Глухарь даже не досматривает падения: крест уже на координаторе. Тот дёргается, пригибается, закрываясь, — поздно. Глухарь не стреляет, работает его отделение, что уже подобралось поближе. Выправка ГРУ, они словно появились из ниоткуда. "Обслуживание" в панике упал, что-то кричал, просил не убивать. Охранник был убит оперативником как только потянулся к стволу. Координатор повален и обезврежен.
— "Ключ", "Глухарь". Вооруженные цели ликвидированы, координатор — ранен, но жив. Сектор чист, — спокойно сообщил Глухарь.
— Принял. Держи обзор до отхода, — ответил "Ключ".
Убить человека сложно, но Глухарь никогда не убивал людей. Он убивал боевые единицы, цели, словно вёл охоту. Никаких людей он не видел, как и в пришельцах он также не видел монстров, а в товарищах — друзей. Все они были инструментами, целями, задачами.
Глухарь видел, как Гром часто выдавал по несколько выстрелов в уже мёртвых пришельцев. Он выплёскивал гнев, ярость, злобу. У него убили всю семью. У Глухаря семьи не было, только дедушка, что уже давно умер своей смертью, в тишине и покое, а рядом сидел Глухарь.
И тогда он тоже ничего не почувствовал. Дедушка был единственным близким человеком, но он не был бессмертным. Он не обязан был жить вечно из-за того, что Глухарь не сможет справиться с потерей. Да и последние года выдались тяжёлыми, много болел, мало ходил, как раненный зверь..
А раненных зверей надо добивать. Неважно твой ли это командир "Витязь", если пришельцы захватили разум — пуля пробьёт висок. Неважно пришелец ли это, одна патрон — один труп. Как и неважно сколько ещё проживёт сам "Глухарь" и вернётся ли с задания.
Он такой же инструмент, как и все. Как и боевой товарищ, что навсегда остался в чернозёме богомерзкой войны с разорванными осколками ногами и с пулей в черепе.
Пулей, пущенной его командиром.