Страница 36 из 105
Ветер был слабый, зимний — не резкий, а вязкий. Он тянулся вдоль склона, шурша по редким веткам, и чуть поднимал мелкий рыхлый снег, небо над лесом было низким, серым, без солнца. Звук здесь шёл дальше, чем летом: в тишине промёрзшего леса каждое невпопад хрустнувшее колено воспринималось как выстрел.
Глухарь всё это подмечал сразу, как и многие другие детали. Ему нравился лес, нравилась природа, при чём вся, начиная от прекрасный елей зимой и заканчивая осенней грязью в каком-то овраге. Она была прекрасна, если смотреть на неё под правильным углом. Прямо как смерть.. правда на эту красоту Глухарь предпочитал смотреть только через оптический прицел.
Под щекой у него было не дерево и не камень, а снайперская винтовка. Новый образец от Шеня под новый калибр глушил отдачу лучше любых других армейских стволов, но привычка прижиматься к прикладу так, как учили ещё на первой «стрельбе» в части, осталась. Глухарь чувствовал ствол, как продолжение ключицы, а прицел — как ещё один глаз.
В ухе Глухаря тихо хрипнула связь:
— "Ключ", по данным БПЛА, машина на подходе. Маршрут подтверждён. Время выхода на точку встречи — десять минут. Без радиоперегрузки, работаем по факту контакта.
Глухарь едва заметно шевельнул нижней челюстью — не столько чтобы ответить, сколько чтобы размять затёкшую мышцу.
— "Глухарь", принял, — сказал он, не повышая голоса.
Лес снова стал тише. Даже ветер как будто притих, лишь изредка шурша по сухим, не сброшенным до конца листьям. Снизу, за стволами, просматривалась тропа — узкая полоска истоптанного снега, уходящая к глухой просеке. Враги уже были здесь, проверяли, рыскали, но не так уж и упорно. Дальше, за краем тропы уже не было зоны ответственности Глухаря: там работали другие.
Целью были не те, кто везёт товар или кто следит за безопасностью. Такие приходят и уходят. Целью были те, кто назначал встречи, кто координировал обмены, выбирал тихие лесные дороги в странах, где ещё можно было затеряться. Люди, для которых инопланетная угроза стала ещё одним грязным бизнесом.
В кратком досье, что он читал на планшете перед вылетом, не было ничего лишнего: гражданин такой‑то, серия поездок туда‑то, подтверждённые контакты с группировками, две нераскрытые резни на Балканах, парочка «случайно» пропавших грузов. Глухарь запомнил всё и лица, и имена, но он забудет их сразу, как только задача будет выполнена.
Научился это делать это по своему желанию.
В объективе прицела снег на тропе казался чуть светлее, чем на склоне. На границе видимости мелькнуло первое тёмное пятно — не человек, тень ветки. Глухарь не дёрнулся, только чуть сместил крест прицела, сводя его к точке, где тропа выходила из‑под полога леса на более открытое место.
— "Ключ", "Глухарь". Контрольный сектор на вход. Готов к первому контакту, — коротко передал Глухарь.
— "Ключ" принял. Огонь только по меткам или по подтверждённым вооружённым целям, — отозвался «Ключ». — Гражданских не трогаем. Нам они нужны живыми.
Гражданские. Слово проскользнуло мимо сознания так же, как ветер скользил между деревьев. Если кто‑то выйдет без оружия, без бронежилета, без характерной пластики человека, который привык к тяжести ствола — он просто не станет для Глухаря целью. Его задачи были сегодня куда проще. Однако само понятие "гражданские" в данном случае выглядело несколько лицемерно. Случайных людей здесь не было, даже если они не вооружены.
Впрочем, была задача и всё. Никаких личных чувств. Ничего лишнего.
Глухарь на секунду прикрыл левый глаз, не отрывая правый от прицела, и мысленно ещё раз прошёл по вариантам. Если пойдут цепью — первыми падают крайние, чтобы разорвать строй. Если колонной — первый и последний, чтобы запереть середину. Если растянутся, играя в осторожность, — будет время разобрать каждого.
С такой винтовкой можно даже не в водителя стрелять, а сразу в двигатель, одного хватит, чтобы транспорт вышел из строя. В любом случае всё будет делаться по приказу.
Мотор он услышал раньше, чем увидел.
Не сам звук — такой глухой, задушенный снегом и расстоянием — а именно смену фона. Лес зимой дышит ровно: редкий ветер, потрескивание коры, иногда — далёкий хруст настила, который может оказаться пробежавшей лисой или упавшей веткой. Сейчас в этом ровном дыхании появилась чужая, низкая вибрация, еле ощутимая, но выбивающаяся из общего ритма.
В объективе прицела тропа внизу оставалась той же — узкая полоса утоптанного, серого от земли и хвои снега, чуть светлее остального склона. На границе видимости снова мелькнула тёмная клякса — на этот раз уже не ветка. Линия кустов дрогнула, и между стволами медленно выкатился тупой силуэт машины.
Глухарь плавно убрал кратность, чтобы не «залипнуть» на деталях. Сначала — общая картинка. Всегда. Машина шла без фар, медленно, как по знакомой дороге. Снег на колёсах набит не свежий — до трассы отсюда прилично, и мели они уже не один километр. Крыша чистая: либо ехали под ветром, либо кто‑то смахнул перед выездом. Мелочи, но мозг всё равно цеплял каждую деталь.
Глухарь свёл крест прицела чуть выше капота, туда, где через мгновение должна была приоткрыться водительская дверь.
— "Ключ", "Глухарь". Контакт с транспортом. Одна машина, лёгкая. Дистанция пятьсот сорок, — сказал он спокойно, будто диктовал координаты в журнал.
— "Глухарь" принял. Подтверждаю по воздушной. Работаем строго по схеме. Первых не трогаем, ждём всю группу, — ответили в ухе.
Машина остановилась на небольшом, вылизанном до земли пятачке — ровно там, где он и ожидал. Двигатель ещё пару секунд держал обороты, потом заглох. Звук разрезал лес и так же быстро в нём растворился, оставив после себя привычную тишину.
Глухарь чуть глубже вдохнул холодный воздух под балаклавой и прижался щекой к тёплому прикладу. Вся его вселенная сузилась до тёмной щели двери, до первых двух шагов, которые сделает тот, кто из неё выйдет. Всё остальное — лес, снег, политика, резолюции ООН или ХСОМ — ушло в фон. Осталась только задача.
Первый вышел тот, кого Глухарь для себя сразу записал в "обслуживание". Куртка до пояса, джинсы навыпуск, ботинки городского типа, в которых по такому лесу обычно не ходят. Шапка натянута низко, ворот поднят. Руки пустые. Вдохнул, выдохнул паром, машинально огляделся — не как человек, который опасается выстрела, а как тот, кто на пешеходном переходе стоит.