Страница 55 из 90
Глава 25
Наконец всё загрузили: грузовики, БТРы, штабные машины, машина медиков, весь транспорт миномётной батареи, машина командира шестой сотни Второго казачьего пластунского полка выстроились в колонну на обочине одной из главных улиц станицы.
— Час на прощание с родными, — говорит сотник, — потом придёт комполка провожать и напутствовать.
— Товарищ сотник, — напоминает ему Аким. — Личное оружие и броня у командиров взводов ещё дома. Разрешите отлучиться.
— Разрешаю.
Командиры взводов и их замы поехали по домам, собираться на войну. Ну, для них и их жён то дело обычное. Настя уже подготовила здоровенный баул: сало, подсушенная гороховая каша со шкварками, как любит муж, только кипятком залить — и отличный обед. Паштет домашний, отборный, ни одной ноги или головы, чистейший протеин, банка в три литра, большая коробка улиток в чесночном рассоле — так это вообще деликатес. Хлеб свежайший, жёлтый от жира. Такой, если держать в герметичной посуде, неделю свежий. В общем, всё, что любит муж. Что всегда берёт с собой. Ещё бельё, одежда, гигиенические принадлежности.
Молодец Настасья. Успела, собрала мужа. И на стол уже накрыла, словно знала, что сейчас придёт.
Он ел быстро, главное, чтобы Наталка не начала плакать. Она очень не любила провожать отца, и чем старше становилась, тем больше расстраивалась. Но теперь она сидела молча, держала в руках тряпочную сколопендру.
— Может, Олега из школы позвать? — предлагает жена. — Попрощаться?
— Нечего, пусть там сидит, может, хоть какое знание за голову зацепится, — отвечает прапорщик. — Пусть потом сходит в полк, заберёт квадроцикл, я оставлю его на офицерской стоянке.
— Ладно. За море, значит, поедете? — наконец не выдерживает жена. И это недобрый знак.
— И слава Богу, — отвечает Саблин. — Призыв лёгкий будет. Не хочу я полгода в песках в траншеях сидеть. А там хоть не жарко будет.
— Говорят, кляксы сильные, — не соглашается жена. Она, как, впрочем, и вся станица, уже в курсе целей и задач их сотни.
— Кто говорит? Товарки твои по лабазу? — Саблин демонстрирует полную беспечность. Даже усмехается: ох уж этот всестаничный магазинный центр военного анализа. — Ну, они-то всё знают, они их не раз в бою проверяли..
— Ой, Аким.. — ну всё, кажется, сейчас начнётся. В её голосе слышатся слёзы. А начнёт рыдать мать — и дочка сразу подхватит. А ему это всё совсем не нужно..
— Ну-ка! — Саблин стучит пальцем по краю стола. Скорее шутливо. — Не смей.. Не смей этого начинать, взрослая же казачка..
Но супруга отворачивается и вообще уходит с кухни, прикрывая глаза концом платка.
«Что-то её сегодня сильно пронимает, — вот поэтому он и не любит этих проводов. — Ещё Олега сюда хотела позвать, для полного комплекта, чтобы и он ещё тут грустил».
Прапорщик глядит на дочь, та уже куксится. Тоже зарыдает, не удержится.
Нужно было уходить отсюда побыстрее, иначе тяжко. Но, уходя, он всё равно вспомнил:
— Ты, Настя, Мишку-то не обижай.
— Ой, да чего ты? — всхлипывает жена. Машет рукой. Она, судя по всему, ещё и обижается, что сейчас супруг об этом говорит, а не о чём-то ещё. Более важном.. Ну какой сейчас ещё Мишка..
Но Аким не отступает:
— Больше нет у него никого, не обижай, говорю. Пусть сюда приходит, когда захочет, — сказал, уже накинул пыльник и замер, ждёт её ответа, смотрит на жену: ну, обещай.
— Да ладно, — наконец соглашается она, и он её после обнимает.
* * *
Машины стали выбираться с обочины на дорогу, огромные колёса сразу поднимают жёлтую пыль, которая тут же смешивается с чёрным дымом выхлопа. Народ, в большей части женщины и дети, собравшиеся на проводы, не расходится, так и стоит в клубах пыли.
Он не поленился, поглядел в окно, а потом и в боковое зеркало. Настя, несмотря на его запрет, скорее всего пришла и теперь стояла где-то, чтобы не попадаться ему на глаза. Но Саблин не отыскал её среди других женщин.
Тут он снова вспоминает.. Сразу достаёт коммуникатор и, пока машина не покинула зону действия связи, пишет сыну:
«Олег, я в призыв. Ты приглядывай за Мишкой, мать что-то невзлюбила его».
И буквально через пятнадцать секунд приходит ответ:
«Пригляжу, бать, удачи там тебе». Олег молодец. Коротко и по делу. А через несколько секунд приходит ещё одно: — «Бать, а можно нам с ним за рыбой сходить? Хоть недалеко?».
Саблин задумывается на некоторое время, но его машина уже выезжает из станицы, уже видно серо-жёлтое вечное облако пыли над большаком. Связь сейчас пропадёт, и он торопится: «Нет, меня ждите». Олег, конечно, уже взрослый парень, но в болоте пропадали люди по-настоящему опытные. А тут два парня. Нет, он не хотел рисковать.
«Нет-нет.. Ничего, подождут, потерпят».
* * *
Прапорщик сидел на офицерском месте головного грузовика, перед ним ехала только машина командира сотни, так что главная пыль ему не доставалась. Тем более машина была новая, а соответственно, уплотнители свежие, кондиционер хороший. Тут можно было вытянуть ноги, места хватало, а гибкий кронштейн позволял установить планшет в любом положении. Плюс откидной столик в приборной панели напротив офицерского места, да ещё и кулер с водой. Комфортное путешествие. Даже в машине сотника и то хуже, там меньше места.
«Хорошо быть командиром».
Так и поехали, и до самого Енисея останавливались лишь четыре раза на десятиминутные привалы. И ещё до рассвета увидали огни армейской базы на берегу реки. То и был один из самых больших военных лагерей на берегу Енисея, там располагались главные склады, ремонтные цеха и множество пирсов, а также казармы и штаб Четвёртого военного округа: лагерь Хренова. Тут даже ночью кипела жизнь, пирсы были заняты, прожектора горели, краны работали, гружёные машины уходили от пирсов на Енисейский тракт.
Саблин из машины выбираться не спешил. Неохота ему было выходить из чистой и свежей кабины в адскую ночную духоту и пылищу. И тогда пришёл Таран, постучал в дверь его машины, а когда Аким открыл, прокричал:
— Пойду попробую узнать, где наш причал! Отдыхайте пока!
— Есть отдыхать.
А водитель успевает крикнуть:
— Товарищ хорунжий, нас заправлять тут будут⁈ У меня меньше тридцати литров осталось!
— Нет, не будут, — отвечает Таран. — На Второй полк топлива тут нет, не зарезервировано. Своим будем заливаться, — и закрывает дверь.
А кругом жуть. Десятки и десятки машин. Огромные прожектора, у реки белые столбы света в пыли. Много людей. И тех, кто работает, и тех, кто ждёт своего часа.