Страница 52 из 90
— Ой, и что вы приуныли, братцы-казаки? — сразу начинает подсотенный со слов стариной песни. — Нам ли слёзы лити? Нам ли горевати? — дед Андрон заходит и здоровается со всеми за руку. Никого не пропускает и всё приговаривает: — Чего притихли-то? На войну, что ли, неохота?
— Сотня ещё новая, — говорит кто-то. — Не утряслась ещё.
— И что? Впервой, что ли? — легко откликается подсотенный. — И костяк в сотне, как я погляжу, хороший, люд опытный, — тут он здоровается с Акимом и Каштенковым. — По десятку призывов уже есть. Чего вы жалуетесь?
— Андрон, — говорит тут урядник Мышковец, командир третьего взвода. Казак старый, если и младше подсотенного, то ненамного, видно потому обращающийся к нему так запросто. — Скажи, куда хоть едем?
— А едем мы, Андрюша, — отвечаем ему подсотенный Шульга, а сам смеётся, — далеко.
— Далеко? — уточняет урядник. — А как далеко-то?
— Совсем далеко, — посмеивается дед Андрон. И так как Саня Каштенков стоит к нему ближе всего, он и говорит ему: — А ну, казачок, дай-ка прикурить, — и после того как Сашка дал ему огня и он раскурил сигаретку, подсотенный и продолжает: — Поедем туда, куда дальше и некуда, казаки.
— За море? — догадывается Мышковец.
— Точно так, Андрюша, — соглашается дед Мирон. — За море.
— С кляксами воевать, — произносит кто-то.
— С ними, паскудами, — соглашается подсотенный. И оглядывает своих подчинённых. — Ну, казаки, воевал кто с ними?
— Это вряд ли, Андрон, откуда, — замечает Мышковец, самый старший из всех людей в курилке. — Тут всё молодёжь больше.
— Ну.. что же, — говорит старый казак с расстановкой. — Значится, пришло время и нашей молодёжи с этими чудаками познакомиться.
Саблин, который собирается уже вскоре нянчить внуков, и другая «молодёжь» в курилке смотрят на него без особого энтузиазма. Но в этот момент дверь в курилку раскрывается, и на пороге появляется вестовой.
— Командиров шестой сотни в совещательную!