Страница 28 из 90
— Да как же нечего? — удивляется Волошин. Он берёт со стола бумагу и стучит по ней ладонью. — Вот же.. «..лично участвовал в разработке и организации операции.. Осуществляя руководство важным участком.. Непосредственно в бою проявил себя как грамотный командир, имеющий авторитет у своих бойцов..», — и тут полковник снова стучит ладонью по листу и поясняет: — Это всё про тебя пишут. «..бойцы отделения прапорщика Саблина показали высокую выучку, дисциплину и стойкость в бою с превосходящими силами противника.. — он замолкает, ищет что-то в бумаге и, когда находит, то продолжает: — Благодаря выверенным действиям отделения прапорщика Саблина, без угрозы жизни были освобождены девять человек из местного населения, незаконно удерживаемых бандитами-людоловами, а также в результате операции у бандформирования были изъяты значительные материальные средства, трофеи..». Вот, ещё и трофеев взял.. — тут Волошин делает паузу. — Только что-то он не перечислил, что взяли-то. А было бы интересно.. Вот, Аким.. А ты говоришь, нечего тебе рассказывать.
Аким вздохнул.. И уже собирался начать рассказ, а тут полковник отдаёт бумагу Маленкову, тот надевает очки и тоже начинает её читать:
— «Командование Девятнадцатого военного округа приняло решение поощрить бойцов отделения прапорщика Саблина и его самого денежными вознаграждениями, а также прапорщика Саблина представить к награде „Офицерский знак почёта“ третьей степени..», — тут есаул смотрит на Акима поверх очков и спрашивает у него: — Саблин, а вы знаете, сколько таких знаков у нас в полку всего?
Аким наверняка не знает. Этот знак носится только на кителе; кажется, пару раз он видал такие знаки у высших офицеров полка. Но сейчас ему не до воспоминаний; признаться, Аким здорово удивлён этаким известием. Ну никак он не думал, что за то пустячное дело его представят к офицерской награде.
«Да ну.. Ерунда какая-то! Может, ошибка?».
А Маленков меж тем и говорит ему:
— У нас на весь полк почётных знаков всего четыре, это бронзовых, третьей степени; а серебряный знак, который второй степени, всего один, — тут он кивает на Волошина, — у товарища полковника, — он снова заглядывает в бумагу. — Подписана телефонограмма командующим Девятнадцатого военного округа генерал-майором Башмаковым.
И тогда Медведев с усмешкой интересуется:
— Аким, а ты случайно не родственник этого Башмакова?
— Да откуда? — отмахивается Саблин. — Не знаю я, за что там этот знак мне дают. Я даже не выстрелил ни разу.
— Так ты, Аким, — командир, ты не стрелять, ты стрельбу организовывать должен, — напоминает ему Волошин. — Ты хоть расскажи, что за задача перед тобой стояла?
— Да наказать.. — деваться ему было некуда. Пришлось рассказать отцам-атаманам, как всё происходило. Ну, только коротко. — Убрать одного бандита озверевшего, больно свирепствовал он на Камне. Ну а армейцам он тоже поперёк горла был, вот мы с ними и объединились, заманили его в засаду, вот и всё; мы-то там мало что сделали, то всё армейцы.
Отцы-командиры, все как один, смотрят на него осуждающе, ну, или с непониманием: всё, что ли? И хорошо, что в этот момент в кабинет заглядывает адъютант и докладывает:
— Макар Семёнович, два казака из отделения Саблина прибыли.
— Давай, давай их сюда! — распоряжается Волошин.
«Из отделения Саблина! Из какого ещё отделения Саблина?». Аким оборачивается.
И это были, конечно, Кульков и Калмыков. К Акиму комполка не встал, даже из кресла не поднялся, а вот к рядовым казакам из-за стола вышел, руку тянет им:
— Здравы будьте, господа казаки.
— Здравия желаем, товарищ полковник, — отвечают не в склад Кульков и Калмыков, еле языками ворочают. Аким оборачивается на них. С одного вскользь брошенного взгляда не разглядел своих товарищей, а тут всё сразу ясно стало.. О-о.. Так и есть, морды мятые, опухшие. Ну а как иначе, два дня уже.. отдыхают..
«Тьфу ты, заразы!».
И не только Аким угадывает их состояние.
— А вы, казачки, я погляжу, празднуете, значит, возвращение из рейда? — говорит полковник, пожимая пьяницам руки и заодно принюхиваясь к ним.
— Так две недели в лодке, товарищ полковник, — оправдывается Кульков. — Надо хоть чуть отдохновения.
— Отдохновения? — переспрашивает Волошин, а сам руку Николая из своей не выпускает. — А-а..А вот прапорщику вашему отдохновение не нужно, вон он каков.. Выбрит, начищен, хоть сейчас на смотр.
— Так то Саблин, товарищ полковник, — говорит уже Денис, — он же двужильный, это всему полку известно. Ему хоть две недели в рейде, хоть четыре, он всегда одного вида будет.
— Двужильный он, значит? — тут Волошин смотрит на Саблина и говорит тому: — Слышь, Аким, ну ладно, свободен, иди давай, — Аким, конечно, встаёт, думая забрать двух своих товарищей с собой, но у полковника свои планы на них. — А вы, казаки, садитесь, садитесь, мы с вами побалакаем трохи.
Саблин уже открыл дверь кабинета, а Маленков его и окликает:
— Прапорщик Саблин!
— Я! — Аким останавливается в дверях.
— А вы рапорт-то мне о рейде напишите, напишите.
— Есть.
— Завтра жду, — ограничивает его во времени есаул.