Страница 25 из 90
— А как нас встречали армейцы? — уточняет Саблин, закуривая.
— Калмыков говорит, как родных встречали. Организовали вам целую операцию, — продолжает зам. — Рассказывает, как он лодку с переделанными расстрелял и как вы с Кульковым вдвоём остров с бандитами брали.
— Вот балабол, зараза.. — Аким только головой качает. И спрашивает: — А Кульков там?
— Был, но пить, как Денис, не горазд, — продолжает Каштенков, — ушёл домой спать ещё в обед. А Дениска, он на этот счёт очень крепкий. Вот и сидит там с утра, — и после интересуется: — Слушай, а что, правда в той лодке, да и вообще, переделанные были?
— Беглые, те, что от переделанных к людям обратно уходят, — отвечает Саблин. — Их там бракованными называют. Они часто к бандитам прибиваются, — и, «стрельнув» недокуренной сигаретой в воду и берясь за станину пулемёта, говорит товарищу: — Взялись.
Они подняли пулемёт и положили его на багажник квадроцикла, стали привязывать.
— Ну так что? Поедешь в чайную? — интересуется Саня.
— Да, придётся, — Аким вздыхает. — Только домой нужно заехать.
Конечно, везти пулемёт к чайной не нужно. И он обращается к сыну:
— Домывайте лодку и домой идите.. За Михаилом пригляди.
— Ладно, бать, — откликается сын.
Настя к Сашке давно относилась с подозрением, и когда они заносили пулемёт в сарай, вышла поговорить с ним и начала издалека:
— Саш, чай с шанежками будешь?
— Чай? — Сашка Настю знает не очень хорошо. И сразу делает ошибку. — Да нет.. Мы сейчас поедем..
Поедете? Супруга сразу смотрит на Акима.
— Куда? — и так как муж не отвечает, а поудобнее ставит пулемёт на ящики, она продолжает: — Аким, вы никак в чайную намылились?
Тут прапорщику уже деваться некуда, и он нехотя объясняет жене:
— Да, Калмыкова оттуда надо забрать. Саня говорит, что он там второй день уже пьёт.
— А что ты-то? У Калмыкова жены нет? — наседает Настасья.
— Да угомонись ты, через час уже вернусь — заканчивает разговор Аким и закрывает сарай.
— Час будешь Калмыкова из чайной изымать? — не верит жена. И замечает, что Каштенков смеётся после её слов. Она и ему выдаёт: — А ты, Сашка.. Вот пока тебя не было, он дома сидел, а ты только объявился — так сразу у вас чайная.. Хоть на порог тебя не пускай.
— Да я то что? — удивляется Саня. — Не я же в чайной сижу. Он не за мной туда идёт.. Я просто помочь..
— Помочь! — повторяет за ним женщина с большой долей сарказма. — Помочь водку пить?
— Угомонись ты! Разговорилась больно, — наконец разозлился прапорщик. — Ты будешь, что ли, решать кого на порог в дом пускать? — и уже заму добавляет: — Ну, что встал? Пошли!
У Настасьи есть что мужу сказать, но она знает, что нужно подождать, и находит в себе силы промолчать.
— Ох и баба у тебя, Аким! — говорит Саня, когда они уже выходят на улицу. — Чисто вахмистр. Ей дежурство по полку по плечу будет.
Аким ему ничего на это не сказал, а лишь поинтересовался:
— А во взводе всё нормально?
— А чего там? Нормально всё. Мы с Капустиным ещё стрельбище заказали, через четыре дня соберём людей, постреляем, посмотрим, что у нас за снайперы, что за пулемётчики.. Оружие, броню посмотрим. Заодно пушку БТРа ещё раз проверим.. чтобы потом на смотре не опозориться. И ты там со всеми новыми познакомишься, которых я набрал.
И тут Аким подумал, что зря сотник недоволен его замом. Если быть объективным, то Саня дело-то потихонечку делает, причём делает его в одиночку. Конечно, тут прапорщику нельзя было всё пускать на самотёк, нужно было товарища контролировать и время от времени «взбадривать», но, в общем, взвод потихонечку «вырисовывался» и к следующему призыву, по идее, должен уже быть вполне боеспособным подразделением.
С таким мыслями они приехали в чайную. А Дениса в ней уже не было. Увела жена.
«И слава Богу!».
Вечер: все столы в чайной заняты. Но знакомые казаки в заведении были, в том числе из их сотни. Толя Кобляков из его взвода, Вадим Турчак из третьего взвода, старый приятель Саблина, и замком третьего взвода Можейко. Его имени Саблин на помнил.
— Аким, — окликает его Анатолий. — Идите к нам, я вас угощу.
Угощаться от подчинённых? Полковник ему не раз уже говорил про походы в чайную, но тут были его товарищи, с которыми он начинал ходить в призывы. Так что отказывать.. неудобно.
В общем, нашли лишний стул и сели, и Анатолий сразу заказал кактусовой водки и посмеялся:
— Ты же теперь начальство; кукурузную, наверное, совсем не пьёшь.
— Брось ты, — отмахивается Аким. Он знает, что дальше будет, и не ошибается. Когда малюсенькая и тонконогая официанточка, едва говорящая по-русски, приносит графин с синим напитком и полный поднос закусок, Толя, разливая водку по рюмкам, и начинает:
— За твой рейд, командир.
И едва все выпивают, Можейко и просит:
— Ну, Аким, расскажи, как сходили на Камень.
— Да что там рассказывать? — отвечает прапорщик; он уже не в первый раз бросает взгляды на стойку, но Юнь там нет, за прилавком её заместительница. — Рассказывать особо и нечего. Приехали, да и сделали всё. Нам армейцы здорово помогли.
— О, начинаются знаменитые саблинские рассказы, — смеётся Можейко. — У него что про рейды, что про рыбалку — одна история; помнится, на мостушке стою, а он причаливает и у него рыбы, ну, вы, братцы, не поверите, до банок, по колено рыбы. Я и говорю: Аким, как ты так её ловишь? А он мне: секрета нет, какой тут, мол, секрет, просто кидаю в воду крючья, да и вытаскиваю, — он качает головой. — Ох и человек.. Ничего никогда не скажет.
— Причём никому, — добавляет Каштенков.
— Да а что рассказывать-то? — не понимает Аким. — Там и дело-то было, — он машет рукой с пренебрежением, — там за нас всё армейцы сделали, а мы лишь как приманка были.
— А Калмыков с Кульковым по-другому всё рассказывали, — замечает ему Турчак. — Говорят, вы там побились знатно.
— Да вы слушайте этих балаболов больше, — отвечает Саблин. — С кем там биться-то? С бандюгами, с людоловами? Кульков да Калмыков, дураки пьяные, вам наговорили всякого, а вы и уши развесили.. — он снова машет рукой.
— Вот вам, казаки, и весь его рассказ, — говорит тогда Анатолий Кобляков с видимым сожалением, а после начинает разливать по рюмкам товарищей синий напиток. — Вот и покупай ему дорогую водку.