Страница 23 из 90
— Чуточку активизируем лимфатические узлы, маленькая стимуляция им не помешает, разгоним лимфу..
Ну, что сказать, эти процедуры были приятны; а Пивоварова продолжала:
— А как вы себя чувствовали во время похода?
— В смысле: как чувствовал? — не понимает прапорщик.
— Ну, недомогания, боли, утомление..
— Нет. Ничего такого, — он начинает вспоминать рейд, свои ощущения, но ничего подобного не припоминает. — Нормально чувствовал.
— Две недели в КХЗ, в лодке. И ничего? — не отстаёт она.
— Я с детства в КХЗ и в лодках, — отвечает Аким. — Обвыкся уже. Тем более я часть времени был в броне, а там аэрация, хладоген.
— Значит, никаких улучшений вы не почувствовали? — продолжает расспросы Розалия.
Нет, не почувствовал.. Но тут прапорщик вспомнил, что к концу рейда его товарищи чуток утомились, просили время отоспаться. И если с Карасёвым оно было понятно, человек последние призывы дослуживать собирался, то Калмыков и Кульков были Акиму, ровесниками, в год-два-три разницы. И он сказал ей:
— Ну, разве что к концу рейда я был посвежее моих товарищей.
— М-м.. Значит, будем продолжать, — говорит Пивоварова с заметным удовлетворением. А потом, чуть ближе наклонившись к Саблину, так что он почувствовал её какой-то вкусный запах, женщина почти шепчет ему: — А мальчика вы почему взяли с собой? Зачем он вам?
Странный вопрос. Саблин смотрит на неё снизу вверх и, честно говоря, удивляется ей в который уже раз: женщина, а не понимает. Потом косится на мальчишку, что сидит у стены и на них внимания совсем не обращает. И потом Аким отвечает ей:
— Ему податься некуда, его родителей людоловы изловили, его тоже, он с того острова, что мы отбивали у бандитов.
— М-м.. — понимающе произносит она и больше вопросов на этот счёт не задает.
А ещё Розалия устроила так, что деньги за анализы и обследования Михаила с него взяли небольшие, скорее для вида. Всё-таки Мишка не являлся членом казачьей семьи, то есть членом местного общества.
* * *
Школа, в которой находился и интернат, была в двух шагах от госпиталя. И едва они свернули за угол медучреждения, как увидали десятки детей в разноцветных пыльниках на площадках вокруг школы. И Миша, кажется, опять заволновался.
— А мы туда идём?
— Туда, — отвечает Саблин. — А ты никак робеешь?
— Да нет.. Только больно там детей много.
— А там, где ты жил, детей было меньше, что ли?
— Поменьше, — говорит парень.
Саблину показалось, что сначала он хотел взять его за руку, да потом постеснялся, что ли, и тогда Аким сам находит руку мальчика.
— Не боись, обвыкнешься. Поначалу тут, в школе, все робеют.
Мальчишки и девчонки с интересом разглядывают их, побросали свои игры и смотрят. Ну а как иначе? Новенького ведут, а в станице новые дети не так уж часто встречаются. Кто-то из детей, видно, кто-то из соседских ребят, узнаёт Саблина:
— Здрасьте, дядя Аким! А кого вы к нам ведёте? Откуда он такой?
— Здорово, казак, — нейтрально произносит Саблин. — Скоро узнаешь.
Василия Корнеевича Смолянинова прапорщик знал лично, он у него учился. Когда-то Василий Корнеевич был учителем географии, истории и живой материи. Смолянинов уже и тогда был не очень молод, а сейчас седой человек являлся директором школы и интерната и, признаться, удивился, узнав, с чем Аким к нему пришёл.
— И откуда же ты его взял?
— Да разве то важно? — в свою очередь интересуется Саблин.
— Да не важно, конечно, — Василий Корнеевич сидит в своём кресле и смотрит на давно выросшего ученика. — Понимаешь, Аким, я его в школу-то устрою, и завтрак ему устрою, придумаю что-нибудь.. Не каждый день все хлопцы в школу приходят, почти всегда что-то остаётся из еды. Но вот в интернат.. Тут же дело какое? Места у меня есть, есть, но.. понимаешь, это.. Дело это недешёвое.
— Недешёвое? — удивляется прапорщик.
— Ну а как же; сироты — они наши.. — поясняет ему старый учитель. — Если дети погибших на войне, то содержание берёт на себя полк, а если сгинули где, в рейде или в болоте, то платит общество. А твоего парня куда? А твоего я на кошт взять не могу, у меня лишних средств на него нет, а ведь ему четыре раза за день покушать надо. А воды они сколько льют? А электричества сколько? Это не считая белья всякого, уборок, ремонтов. С ними знаешь сколько трат? Это хорошо, что у нас свинарник свой и курятник, и гектар огородов.. А так в три рубля бы не уложились.
— И сколько же надо денег? — спрашивает Аким.
— Полк платит за ребёнка три двадцать в месяц. Общество — два восемьдесят.. — объясняет директор.
— О как! — Аким чешет висок. Сумма в год выходит очень солидная. Это чуть больше его месячного содержания. Но делать-то ему нечего.
— Может, ты его у себя приютишь, за школу-то платить не нужно, — продолжаетВасилий Корнеевич.
— Я так и думаю.. — говорит ему Аким. — Только жене нужно попривыкнуть малость. Чтобы не сразу её огорошивать.
— Не принимает его? — спрашивает директор школы.
— Непонятно, — отвечает прапорщик. — Ну да ничего, узнает, что за интернат платить придётся — может, и полюбит ещё. А пока давайте я вам месяц оплачу.
— Как скажешь. Ну давай, — Смолянинов открывает большую тетрадь. — Как зовут его? Фамилия как?
— Зовут Михаилом, а фамилия.. — а Саблин и не знает фамилии паренька. — Я и не спрашивал.
— Ну, ты молодец, конечно, — усмехается старый учитель. — Ладно, давай зови его сюда — знакомиться будем.