Страница 18 из 90
А пока товарищи шутят, прапорщик достаёт из рундука новый респиратор, качественный, дорогой. Подтягивает ремни до минимума и протягивает его мальчишке: надевай. Тот быстро надевает новый и отдает Акиму старый. Саблин выбрасывает его за борт: стекляшки сожрут.
Казаки же посмеиваются, а их лодка выходит на открытую воду и потихоньку набирает ход. А Миша оглядывается назад. Там, позади, остались пирсы и стена военного городка. Парню не по себе, но большой Кульков хлопает его по плечу:
— Не робей, казак, всё будет ладно.
И Саблин, усевшись на своё место, был благодарен своим товарищам. Ни один из них ничего не спросил у него, не задал ни одного вопроса. Взял атаман парня в лодку — зачем, почему? Чего к человеку с расспросами всякими лезть? Если надо будет — сам расскажет. Так и поехали они на восток теперь впятером. К главной протоке Великого болота. К Надыму.
Мишку приходилось учить всему. В кубрик, не сняв КХЗ и ботинок, не соваться. Как есть, как мыться.. Даже как справлять нужду. А для мальчишки открылся целый мир. Быстрая лодка с почти волшебным кубриком, в котором можно помыться, полежать без КХЗ и в котором есть кондиционер. Хорошая еда и вода.. Всё для него было в диковинку. И главное, его удивляли отношения между казаками.
— Дядя Аким, а почему все вас слушаются? — спрашивал он, когда Саблин говорил Денису свернуть в одну из проток, и тот сразу выполнял пожелание прапорщика.
— Потому.. — Аким не сразу нашёлся, что ответить. Думал сказать, что лучше всех знает эти места. Но это было бы неправдой, Денис тоже знал Надым неплохо.
— Потому что он старший по званию, — помог товарищу Карасёв. — Это если мы на войне. А тут мы все слушаемся Акима потому, что он самый опытный и знающий. И все это признают и с этим согласны.
— Значит, он командир? — уточнил мальчишка.
— Атаман! — поправил его Кульков. — Командир — это когда на войне. А когда в рейде, то атаман.
— Значит, мы в рейде? — спрашивает Мишка.
— Так точно, — откликается Николай.
* * *
По Надыму шли почти двое суток, не глуша моторов, а от него свернули на Преображенскую. Был вечер, когда на юге, почти у них по курсу, вспыхнул удивительно чёткий и прямой луч. Он уходил прямо в небо.
— Дядя Николай, а что это? Переделанные там?
— Да, — невесело отвечал Кульков. — Станция. Может, слыхал.
— Так станций везде много, — заметил парень.
— Говорят, что таких, как эта, нет больше.. — отвечал казак.
— Люди мне рассказывали, что это самая большая в округе. Даже на Камне таких великих нет, — добавлял Карасёв.
— А что это за свет? — Михаил не отрывал взгляда от красивого луча.
— Никто не знает, — продолжал Мирон. — Разве что сами пришлые.
— А мы, что, прямо туда едем? — не отставал мальчик.
— Аким, а мы куда? — тогда интересуется Мирон.
— В Преображенскую, — откликается Саблин.
— Нет, мы идём в одну большую станицу, — поясняет Михаилу радист. — Она восточнее, чуть левее будет.
Они пришли в станицу уже утром. Мишка вышел из кубрика, стал потягиваться, а сам оглядывается. Интересно ему, станица-то большая, сразу за причалами начинаются дома.
— Пойдём, — говорит ему Саблин.
— Куда? — Мишка заволновался, это Аким почувствовал.
— Посмотрим тебе обмундирование, — отвечает ему Аким.
— Обмундир.. А это что? — не понимает мальчик.
— Одежду тебе новую справят, — поясняет мальчишке Кульков. — Эта твоя — не по уставу. К нам в станицу в таком виде нельзя.
— Да, — вставляет Калмыков, оглядывая мальчика и посмеиваясь. — Старики тебя в таком КХЗ не допустят дальше мостушек.
— Денис знает, что говорит, — поддерживает Калмыкова Кульков. — Потому что каждый казак должен вид иметь такой, чтобы не позорил свою станицу и свой полк перед другими станицами. Ты ведь теперь у нас будешь жить.
Мишка ему не отвечает, он не знает, где будет жить, а просто смотрит на Акима, а тот подталкивает его к причалу:
— Вылезай, КХЗ новый купим, ботинки. Николай прав, человек должен выглядеть прилично, а не как бракованный на Камне.
Жадничать он не стал и купил в недорогом магазине всё, что нужно маленькому человеку, проживающему на болотах. КХЗ и сапоги на размер больше, чем нужно, — на вырост. Респиратор и очки. От новых очков Мишка обалдел поначалу, так хороши они были. Но это пока прапорщик не купил ему пояс с подсумком и ножом в ножнах и небольшой ранец, где была фляга и коробка для еды. И оставалось ещё свободное место, как пояснил мальчику Аким: для боезапаса. Пару гимнастёрок с брюками и две пары белья. И умелая продавщица помогла Мишке одеться и подвела его к зеркалу в рост.
— Ну вот, — говорил Саблин, глядя на мальчишку, который стоял и смотрел на себя. — Теперь обмундирование и амуниция в порядке.
— Это всё мне? — не верил Мишка.
— Ну, я-то в это точно не влезу, — замечает ему Аким.
— А это всё? — мальчик показывает на пакет со своим старьём, что принесла ему продавщица.
— А это.. Это всё не нужно. Это выбросим.
Они сделали ещё кое-какие покупки, прапорщик рискнул и приобрёл жене новый комбинезон, не серый и не болотный, а.. красный; детям купил кое-чего, и через три часа они с Мишкой, увешанные покупками, вернулись на пристань. А Мирон уже свой ящик с доспехом вытащил на причал.
— Ты чего? — не понял этого Саблин.
— Аким, я тут с казаками местными погутарил, они обещали меня до большака подкинуть, а там я дальше посуху попуткой, так быстрее до дома доберусь, — пояснил Карасёв.
И в этом был резон.
— Ну, тогда давай, — Саблин протянул ему руку.
— Давай, — Мирон пожал её и после говорит: — Может, ты меня сейчас рассчитаешь?
— А! Ну да! — вспомнил Аким. Они залезли в лодку, и атаман отсчитал казаку, что причиталось. Потом тот поблагодарил его и общество за хорошую компанию и удачный рейд, попрощался со всеми, включая мальчишку, закинул свой немалый багаж на квадроцикл местному казаку, и они уехали.
А в свою родную Болотную казаки приехали к вечеру, Аким ещё подумал, что это хорошо, что сегодня не придётся ему в часть идти, докладывать, что вернулся он из рейда. И можно будет отдохнуть до утра. Они, как обычно, остановились и причалили на дальней мостушке.
— Дядя Аким, Болотная? — немного волновался Мишка. Из лодки сам не вылазит, глядит, как к ним ковыляет дед Евгений.
А тот дошёл и, поздоровавшись, начинает:
— Значит, с рейда все вернулись.
— Все, дедушка, — откликается Калмыков, он снимает кожухи с двигателей и ключом выкручивает свечи. Проверяет их на копоть. — Все, слава Богу.