Страница 12 из 14
Я закусила губу. Так, что делать?
Распаять заглушки разом, точно нельзя.
Если магия тут как у нас физика, а похоже, что да, то дальше всё просто. Каналы спали с рождения, ссохлись изнутри. Пусти поток резко, стенки не выдержат, порвёт. Магия уйдёт в ткани, не по руслу.
И это полбеды. Когда поток ударит в ссохшийся канал, по нему пойдёт отражённая волна, обратно в ядро. Как удар в стену отдаёт в руку. Открою второй канал, будет вторая волна. Третий, третья. И все они придут в ядро почти разом, наложатся друг на друга, ударят в одну точку. Ядро лопнет.
Это если по физике моего мира. А тут магия. Может, тут так и делают, срывают всё разом, и хоть бы что. Не знаю. Я лечила только один раз, Бритту.
Хотя… какая разница, как тут делают. Я днём упала в обморок, а кухарка сказала, что нужно восстановиться, при всём желании не смогу помочь Тео.
Оставалось одно, самое простое и безопасное.
Залатать дырку.
В ядро не лезть, заглушки не трогать, новых дорог не прокладывать. Просто закрыть прореху на единственном работающем канале, чтобы магия, которую ядро всё равно выбрасывает, не уходила в пустоту, а доходила хотя бы до кожи. До рук, до выдоха. Хоть куда, лишь бы наружу.
— Это не лечение, — тихо успокаивала не то Тео, не то себя. — Это заплатка, чтобы стало немного легче.
На другое у меня сейчас просто не было сил.
Я облизнула пересохшие губы и подняла руку. Пальцы слегка дрожали.
— Прости, малыш, — мысленно потянулась к повреждённому месту на канале. — Сейчас, потерпи ещё чуть-чуть.
Это было… знакомо. Как в лаборатории, когда запаиваешь перемычку и ждёшь, пока припой ляжет ровно.
Пальцы двигались сами, в висящей передо мной схеме они аккуратно сводили края прорехи. Тепло бежало по ладоням, потом по запястьям и ускользало куда-то под ключицу, словно я сама подключилась проводами к этой цепи и теперь была её частью.
Стенка канала медленно, неохотно начала затягиваться. Дырочка сужалась, до прорези, до волосяной трещины.
И вот уже, выдохнув, я любовалась ровным, чистым проводником.
Не прошло и секунды, как улыбка сползла с моих губ.
Ядро будто только этого и ждало. Ахнуло и вышвырнуло в канал столько магии, что схема перед глазами полыхнула белым.
Тео выгнуло на постели дугой.
Глаза у него не открылись. Он просто запрокинул голову, открыл рот, и из его поднятой ладони, из растопыренных детских пальцев, вырвался поток. Не огонь, не свет. Что-то прозрачное, плотное, как горячий воздух над крышей в жару. Этот поток ударил в стену напротив кровати, туда, куда смотрела его рука.
Раздался глухой утробный звук, словно кто-то стукнул по штукатурке огромным кулаком.
Стена дрогнула, с потолка посыпалась пыль. А когда поток магии иссяк и волосы на моём затылке улеглись обратно, я увидела, что в стене, ровно над комодом, зияла глубокая, в полторы ладони, вмятина с расходящимися от неё лучами трещин, как от удара кувалдой.
В тот же миг Тео обмяк.
Спина расслабилась, плечи опустились. Запрокинутая голова мягко скатилась набок. Дыхание выровнялось, став глубоким и ровным.
— Успокоился, — вновь потрогала его тёплый лоб.
Я сидела на коленях у кровати, не в силах пошевелиться.
Меня трясло. Зубы выбивали мелкую дробь, на лбу выступил пот, и одна капля медленно скатилась по виску за ухо. В ушах глухо, как через подушку, бил собственный пульс.
Но главное было, что Тео спал.
С моих губ сорвался смех, похожий на всхлип.
— Заплаточка ты моя, — прошептала непонятно кому.
Я оперлась рукой о край кровати, чтобы подняться. Ноги дрожали. Сейчас тихонько доползу до своей комнаты, и пусть весь мир подождёт до утра.
Подняв глаза, забыла, как дышать.
В дверях, в тонкой ночной рубашке и с распущенными тёмными волосами, прислонившись плечом к косяку, стояла Виенна.
С тёмными синяками под глазами, бледная, со следами магической горячки после её собственного варева, она стояла на ногах буквально на одном упрямстве материнской тревоги.
Свеча в её руке мелко-мелко подрагивала.
Виенна смотрела на меня.
И по тому, как медленно, очень медленно расширялись её холодные тёмные глаза, я поняла: она видела всё.
Всё. От первого взмаха рукой до последнего стежка.
Свеча в её руке качнулась, и по стене побежала длинная, дрожащая тень.
Глава 11
— Тео стало легче, — всё, что смогла из себя выдавить в тот момент.
Виенна медленно приблизилась к кровати и села рядом с сыном.
— Иди спать, Диана, завтра поговорим.
Спорить или что-то сказать в ответ не было сил. Кивнув, еле перебирая ногами, двинулась в сторону своей комнаты. Холодный пол обжигал босые ступни, плечо то и дело задевало стену. Где-то в глубине дома часы пробили три раза, и звук отдался в голове тупой болью.
Думать о том, что сулит утро, не хотелось и не моглось. Стоило голове коснуться подушки, как я провалилась в темноту.
Утро облегчения не принесло. Я попыталась повернуться на бок, и тут же замерла, прикусив губу: казалось, под кожей вместо мышц натянуты раскалённые струны. Даже моргать было больно, солнце било в глаза сквозь неплотно задёрнутые шторы, и каждый его луч казался иглой. Три раза вчера использовала магию, и вот сегодня получала отдачу.
Где-то через полчаса дверь тихонько скрипнула, и в комнату заглянула Бритта с подносом в руках. Запахло травяным отваром и свежим хлебом.
— Леди Диана, я тут вам…
Она не договорила. А я, едва увидев её круглое, встревоженное лицо, вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает горячий ком. Слёзы хлынули без спроса.
— Бритта… проводи меня до ванной, — выдавила сквозь всхлипы. — Сама не дойду.
Поднос звякнул о тумбочку. Бритта, всплеснув руками, тут же бросилась ко мне.
— Леди Диана, деточка, как же так? Всё это магия, два раза за день потратились сильно, странно, что еще в сознании, — мы медленно шли до ванной комнаты, но поправлять, что не два, а три раза, я не стала.
После горячей ванны полегчало, я даже поела и вновь легла.
Долго отдыхать не дали.
Дверь распахнулась с грохотом, я вздрогнула всем телом и снова поморщилась от боли.
На пороге, как всегда не удосужившись постучать, с пунцовыми от негодования щеками, сжимая в кулаке мятую ленту, стояла растрёпанная Люсиль.
— Диана! Ты! Ты обещала, что к утру будут чистые вещи! Где они?
— Прости, но я заболела, подожди немного, я поправлюсь и всё перестираю.