Страница 8 из 14
Глава 6. Ян
Утром я проснулся от того, что её не было рядом.
Я протянул руку — пустота. Простыня холодная. Она ушла давно.
Я сел на кровати, провёл рукой по лицу и почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
«Одна ночь», — сказала она.
«Забудем», — сказал я.
Но я не забыл. Я помнил каждую секунду. Как она смеялась, когда я поцеловал её в плечо. Как она сказала: «У тебя родинка, как у девчонки», а потом поцеловала её. Как она уснула, прижавшись ко мне, и я не мог уснуть, потому что боялся пошевелиться и разбудить её.
Я спустился на кухню. Мила стояла у плиты, варила кофе. На ней был мой домашний свитер — слишком большой, сползающий с плеча. Она не обернулась, когда я вошёл.
— Доброе утро, — сказал я.
— Кофе чёрный, без сахара, — ответила она, не оборачиваясь. — Твой.
— Мила...
— Не надо, Ян. Не надо говорить, что это ничего не значило. Потому что значило. И мы оба это знаем.
— Тогда почему ты ушла?
— Потому что если бы я осталась, мы бы сделали вид, что это любовь. А это не любовь. Это страх. Ты боишься одиночества. Я боюсь бедности. Мы используем друг друга.
Она повернулась. Её глаза были сухими, но красными — она плакала, пока варила кофе.
— Не используем, — сказал я.
— Используем. Ты женился на мне, потому что тебе нужна была жена. Я вышла за тебя, потому что мне нужны были деньги. Всё честно.
— А ночь?
— Ночь была ошибкой. Больше не повторится.
Она поставила чашку передо мной, развернулась и ушла в свою комнату.
Я сидел на кухне, смотрел на чёрный кофе и не мог сделать глоток.
«Ошибка».
Она назвала это ошибкой.
А для меня это было единственным правильным, что я сделал за последние десять лет.
В офисе я не мог работать. Я перекладывал бумаги, отвечал на письма одним словом, срывался на подчинённых. Лиза принесла кофе, я сказал, что он горький. Она удивилась: «Вы всегда пьёте горький». Я не ответил.
В полдень пришёл Андрей.
Мой кузен был самоуверенным, наглым и слишком хорошо одетым для человека, который никогда не работал ни дня. Он вошёл без стука, сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу.
— Слышал, ты женился.
— Откуда?
— Слухами земля полнится. Поздравляю. Кто счастливица?
— Это не твоё дело.
— Любое твоё дело — моё дело, кузен. Скоро фонд перейдёт ко мне. Я хочу знать, с кем ты связался.
— Фонд не перейдёт.
— Перейдёт. Дед умирает. Ты не успеешь родить наследника. А по условию завещания — жена и ребёнок. Ребёнок. Где ребёнок, Ян?
Я сжал зубы. Он знал. Он всегда знал всё.
— Я работаю над этим.
— Над этим работают не в офисе. Над этим работают в постели. Так что, может, ты импотент?
Я встал. Андрей тоже поднялся. Мы смотрели друг на друга, как два зверя перед схваткой.
— Убирайся, — сказал я.
— Я уйду. Но помни: я слежу за тобой. И если твоя жена — не та, за кого себя выдаёт, я узнаю. И тогда фонд мой.
Он ушёл, оставив дверь открытой.
Я сел обратно в кресло и закрыл глаза.
Андрей прав. В завещании деда — ребёнок. Я не сказал Миле. Я скрыл это, потому что знал: она не согласится родить ребёнка от мужчины, который её купил.
Но теперь у меня не было выбора.
Через три месяца дед умрёт. Если у меня не будет доказательства, что жена беременна — или уже родила, — фонд перейдёт к Андрею.
Я взял телефон.
Набрал номер Милы.
— Алло, — ответила она холодно.
— Мила, мне нужно тебе кое-что сказать. О контракте.
— Что именно?
Я закрыл глаза.
«Будь честен, — сказал дед. — Хотя бы раз».
— В контракте есть пункт, который я не включил. Потому что боялся, что ты откажешься.
— Какой пункт?
— Дед поставил условие — не только жена. Ещё и ребёнок.
Тишина. Долгая, тяжёлая.
— Ты... — её голос дрожал. — Ты хочешь, чтобы я родила тебе ребёнка?
— Нет. Я хочу, чтобы мы сделали вид. Справка от врача. Имитация беременности. Андрей проверит, но я смогу обмануть его.
— Ты чудовище, Ян Третьяков.
— Да. Я знаю.
— Я не буду врать умирающему деду, что у меня есть ребёнок, которого нет.
— Тогда я потеряю фонд. Сотни людей останутся без работы. Дед будет знать, что его дело досталось подонку.
Молчание.
Потом она сказала:
— Я подумаю. Но если я соглашусь... ты будешь должен мне.
— Всем, чем захочешь.
— Хорошо. Я позвоню.
Она повесила трубку.
Я откинулся в кресле и посмотрел в потолок.
Я врал ей. Не про фонд — про это правда. Но я врал, когда сказал, что мне нужен только «вид».
Мне нужен был настоящий ребёнок.
От неё.
Потому что я хотел, чтобы она осталась навсегда. А дети — это единственное, что привязывает людей друг к другу.
Я знал, что это подло. Что я хуже Андрея.
Но я не мог иначе.
Я не умел любить по-другому.