Страница 78 из 174
Ахель посмотрел вниз, но из-за темноты не мог различить даже своих ног. А ведь ногу и правда что-то щекотало. Ахель остановился. Щекотание прекратилось. Он снова пошёл вперёд, и пугающая щекотка снова продолжилась. Ахель поднял ногу и свободной от фонаря рукой ощупал её. Чтобы понять, что его щекочет, он придвинул фонарь ближе. Это оказалась нитка. Ахель пошатнулся, стоя в такой неудобной позе, и повалился на стену. Тут же он в испуге от неё отпрянул.
— Успокойся, – сказал он сам себе. – Ты сможешь выйти отсюда сразу, как захочешь. Всё в порядке. У каждого мира свои правила.
Он посветил на стену. Фонарь не выхватил ни одной сороконожки.
— А шума-то от меня было! – усмехнулся он и пошёл дальше.
Всё-таки страх его не отпускал. Ему не давала покоя одна назойливая мысль: в озере он увидел существо, очень похожее на сороконожку. Оно было больше двух метров в длину. Вдруг и здесь водится нечто подобное? И тогда в темноте, где никто не спасёт, это существо нападёт на Ахеля. А вдруг обитатели пруда могут перемещаться и по суше? А вдруг они ползут за ним? Вдруг они затаились рядом и ждут момента, чтобы обвить его своими тысячами щекочущих ног?
А вдруг этих существ тут сотни?
Ахель опять посветил на стену. Там копошились две сороконожки небольшого размера. Тогда Ахель посветил на пол, поднеся фонарь к самой земле. Там тоже извивалось несколько подобных существ, но и они были маленькими. Стояла гробовая тишина, не считая стука сердца Ахеля. Он замер в нерешительности, не зная, идти ли ему дальше.
— Второго шанса не будет, – прошептал он. – Да и бояться тут, в общем, нечего. Нельзя отказываться. – Помолчав, он добавил: – Кто не рискует, тот не приручает пар! – И пошёл вперёд. Преодолев несколько метров, он ускорил шаг. Потом ещё. Ахель сам не заметил, как перешёл на бег.
От быстрого движения язычок пламени на фитиле начал жалобно развеваться, цепляясь за жизнь из последних сил, – а потом погас. Стало совсем темно, но Ахель не останавливался. Так он бежал до тех пор, пока не ударился всем телом о мягкую стену, крайне необычную на ощупь. Он отпрянул от стены, не понимая, куда идти дальше. Сощурив глаза, он ничего не увидел. Царила кромешная тьма. Фонарь давно потух.
Ахель дрожащими от страха руками начал нащупывать зажигалку, чтобы зажечь фонарь.
— Érmo, olóin! – шептал он сквозь стиснутые от страха зубы. – E gúaikéri zéelaimesil laméodoni oitoagelía éiamolo. Sodeia okeugurói éiamolo pealaotoávolo kealatóador!
Может, молитва ему помогала, а может, он нащупал зажигалку сам, но огонь снова вспыхнул на кончике фитиля. Стена, перед которой он оказался, была концом тоннеля: дальше пути не было. Ахель почувствовал щекотку на ноге и со страхом посмотрел вниз. Не нужно было много света, чтобы понять, что шевелится сразу весь пол. Шевелились и стены. Вот почему было такое странное ощущение при столкновении со стеной! Всё вокруг было покрыто толстым слоем суетящихся сороконожек. Они хаотично переползали с места на место, меняя очертания пещеры. Значит, то, во что упёрся Ахель, было не земляной стеной. Это был огромный клубок сороконожек, который мог быть очень большого размера.
Внезапно раздался гулкий голос, который произнёс всего три слова:
— Ощути судьбу Наблюдателя!
Ахель не воспринял смысл слов. Он был напуган. По его ногам начали одна за другой карабкаться жуткие создания. Словно клочки пола начали двигаться к нему, стягиваться всё ближе. Стены стали сужаться, потолок снижаться, а пол начал подниматься. Это сороконожки, которых тут были миллионы, начали подползать ближе и ближе к Ахелю. Он думал, что не боится насекомых, но такого случая и представить не мог. Его маленький страх разросся до исполинских масштабов. Кроме того, он мог умереть, потому что сороконожки заполнили бы всё окружающее его пространство. А если они ядовитые, то это конец всему.
Перед Ахелем в тусклом свете фонаря появилось до боли знакомое лицо. Это был череп Наблюдателя. Только теперь он висел в воздухе. Ротовое отверстие зашевелилось.
— Ощути судьбу Наблюдателя! – повторил череп, а затем прилепился к Ахелю, к самой шее.
Ахель в порыве чистого ужаса отбросил фонарь в сторону. Тут же его облепили сороконожки, и фонарь погрузился в их толщу. Ахель видел, как сужаются живые стены, как потолок притягивается к нему, как пол двигается!
Он завопил во весь голос – и бросился назад, с трудом переставляя ноги в копошащейся массе. Ему на лицо, на волосы, на руки, на ноги и на всё тело свешивались сороконожки, которых он тут же смахивал, стремясь добежать до выхода.
Вот впереди уже виден тусклый отблеск сияющего озера, но оно ещё далеко.
— Закон! – крикнул Ахель. – Это несправедливо! За что!
Больше он не смог крикнуть, потому что силы иссякли. Он решил ускориться из последних сил и устремился вперёд ещё быстрее. Словно некая сила подхватила его и вытолкнула из пещеры. Может, это была сила страха, а может, и сила Закона – у Ахеля не было времени думать об этом. Выбежав из западни, он, весь облепленный сороконожками, бросился в озеро, чтобы смыть их с себя. Тут же проход в тоннель, из которого едва выбежал Ахель, забился копошащейся массой. Сороконожки, которые ползали по Ахелю, сорвались с него. Почувствовав это, он выскочил на берег и, не глядя назад, устремился к выходу из чудовищного места. Он уже не увидел, как сороконожки, которых он сбросил в пруд, увеличились в размерах каждая до метра и начали плавать наравне с обитателями озера. Ахель бежал дальше и дальше от озера. Часть выросших сороконожек поползли за ним, а огромная масса мелких, заполнивших тоннель, стали напирать на него сзади единой массой, как песчаный бархан, подгоняемый порывами ветра. На берегу озера из них образовались целые холмы.
И тут над озером разлилась вспышка света. Своей яркостью и чистой белизной она заполнила всё пространство. Свет начал уплотняться, блёкнуть – и всё исчезло. Вместо подземного зала, озера и полчищ его обитателей вновь оказались лишь слои почвы. Как только Ахель добежал до своего погреба, тоннель исчез.
На улице наступила глубокая ночь.
Ахель, боясь оставаться в своём доме, боясь даже на секунду задержаться в нём, побежал к лекарю. В избу он решил не возвращаться никогда. Сначала к лекарю – а потом к торговцам. И будь что будет. Если они его убьют, Ахель к этому готов. Но оставаться здесь он решительно не мог. Единственным человеком, который мог ему хоть как-то помочь, был лекарь.