Страница 73 из 174
Глава 9. Наблюдатель делает ход
Ахель проснулся совершенно разбитым. Мало того что лекарь ему ничем не помог, так теперь ещё и перспективы стремительно ухудшались. Лекарь отвёз его домой. Значит, каждый может вскрыть дверь. Деревня, стало быть, – это совсем пропащее место. В раю нет смысла закрывать двери – никто не войдёт без разрешения. Но и тут не имело смысла их запирать: войти могли все, несмотря на замки.
Ахель был опустошён. Он испытал за последние дни столько грусти и уныния, сколько не испытывал никогда. Он уже не мог грустить. Чтобы грустить, разум должен понимать, в чём причина грусти. А его разум уже ничего не мог понять. Всё казалось каким-то нереальным, накрученным. Ахель понимал, что равнодушие – это защитная реакция мозга, который уже не в состоянии грустить.
Теперь осталось только равнодушие. Как же с ним справиться? Ахель не знал. Он и не думал об этом. Он вообще не мог думать о чём-нибудь конкретном. Его руки опустились. Всё, о чём он мог мечтать, так это чтобы его проблемы решились сами собой. Например, было бы здорово, если бы купцы пришли к нему в избу и предложили замять дело.
Но только вот в избу никто не приходил..
Потеряв всякую надежду, Ахель решил, что терять ему отныне нечего. Всё стало ему безразлично.
— Мне нужно.. – Он задумался. – Нужно.. идти?
Да, нужно было идти. Вот только куда? В селении, решил он, идти некуда. В лес – тоже. В туманные поля – тем более. Некуда.
— Плевать! – наигранно беспечно махнул рукой Ахель. – Совсем скоро ко мне придут купцы и убьют меня. Ну так я пойду к ним первый. Пусть творят что хотят!
Ничего глупей и придумать было нельзя. Он встал с кровати; почувствовал, что во рту пересохло, и решил попить воды. Совершенно без эмоций, как кукла, которую выбросил ребёнок, он направился к реке. Затем он зачерпнул воды и попил. Вода немного отдавала слизью. Руки после неё стали чуть липкие.
— А мне всё равно! – сказал Ахель.
Ему и правда было всё равно. Его рационалистический разум понял, что вода испорчена, но эмоциональная составляющая ничего не заметила. А без неё разум – ничто.
Попив воды, он в одной рубашке и брюках пошёл в сторону площади. Дойдя до лесной черты, он остановился, немного постоял без движения, а потом – всё так же, без эмоций – развернулся и пошёл обратно, к себе в избу. Он решил, что раз уж он идёт к купцам, то нужно взять с собой и чемодан с вещами. Те лежали у него в подвале, там же, где и проклятый череп Наблюдателя.
Ахель шёл к купцам, не желая предугадывать исход встречи. А если он идёт без вещей, значит, он словно заранее предугадывает, что его убьют. Так дела не делаются!
Он полностью покорился судьбе, а это очень опасно.
Ему понадобилось ещё минут двадцать, чтобы добраться до своей избы. Там он машинально закрыл дверь на замок и открыл люк в подвал. На него пахнуло сыростью и болотной вонью. Этот запах удивил его, ведь подвал всегда был сухим и убранным.
Темнота не позволяла что-либо там разглядеть. Ахель вздохнул и зажёг свечной фонарь. Свеча тускло засветила под колпаком с отверстиями для воздуха. Ахель спустился по лестнице.
Под ногами что-то захлюпало. Это было более чем странно. Куда удивительнее было то, что в подвале были только три земляные стены вместо обычных четырёх. На месте четвёртой был загадочный проход. Он вёл в темноту, в неизвестность. Ахель никогда его не рыл. Тусклый свечной фонарь не мог ничего выхватить из надвигавшейся темноты. Ахель цокнул языком. Ему было наплевать уже и на этот проход. Расстраивало только то, что проход образовался на месте той стены, где лежали его вещи, и в том числе деньги. Без денег Ахель ехать не хотел. Всё-таки в нём заговорили остатки здравого смысла. Тяжело вздохнув, он пошёл в глубь тоннеля. Тот оказался весьма длинным и извилистым, но сохранял правильную квадратную форму. Такие странности начали побуждать усталого Ахеля к эмоциям. Одна из эмоций была удивлением, а вторая – тревогой.
Стало немного светлее: из глубины тоннеля лился тусклый серый свет, очень похожий на лунный. Однако Ахель не мог выйти на поверхность, ведь тоннель вёл под маленьким углом вниз. Значит, он глубоко под землёй. Но свет всё равно лился. Теперь уже можно было бы без фонаря различить неровную земляную стену и вырывающиеся из неё древесные корни. Наконец-то удивление сменилось другой эмоцией: увлечённостью перед лицом загадки. Именно эта эмоция и придавала смысл жизни Ахеля. Она начала спасать его и теперь. Интерес толкал его всё глубже и глубже под землю. Ахель погасил ставший ненужным фонарь.
Серый свет постепенно становился всё ярче. Ахель начал различать не только крупные корни, но и мелкие, а среди комьев земли он увидел копошащихся в поисках пищи насекомых. Бандиты не стали бы рыть такой проход. Во-первых, это было глупо: можно ограбить Ахеля и не делая никакого прохода. А во-вторых, никто бы не стал делать такой ровный и широкий проход. На это ушли бы месяцы непрерывной работы, если не применять инженерную технику. Но техники тут никакой не было и в помине.
Стало так светло, будто где-то рядом взошла подземная луна. «Паровые механизмы прекрасны, – улыбнувшись, подумал Ахель, – но на такое они не способны! Уж я-то их немало видел! Создать подобный свет – выше человеческих сил. Это дело рук природы. Или..»
Наконец тоннель кончился. Место, куда он вёл, поразило Ахеля до глубины души.