Страница 44 из 174
Глава 6. Плата за поездку
Линва осталась сидеть на скамейке, не чувствуя праздничного настроения. Мнение Ахеля хотя и было для неё важно, но нисколько не повлияло на её представление о празднике. Нет, дело было в другом: она сильно тревожилась за его здоровье. Сможет ли он дойти до избы? Его жилище находилось на другом конце деревни. Пешком он вряд ли доплетётся. Значит, остаётся только перемещаться по платформе. Однако управлять рычагом сложно! Линва быстро уставала, когда самой приходилось делать это. К счастью, она почти всегда ездила со своими братьями. А вот кто поможет Ахелю? Ржавый механизм, всем своим видом моливший о том, чтобы его отправили на покой, сопротивлялся каждому нажатию. Местный механик иногда заменял стёртые в прах шестерёнки, но на этом ремонт и заканчивался. Ахель не сможет доехать до избы! А вдруг платформа окажется занята – ах, она почти всегда занята, а ждать её можно целую вечность! Только вот у Ахеля нет времени ждать.
И тут Линву осенила новая мысль: а что, если Ахель не сможет даже одного раза надавить на рычаг? Ему нужна помощь! Почему он отказывается от целителя: он ведь может помочь! Сколько раз Линва переутомлялась и простужалась – он всем и всегда помогал, причём не взимал за это плату, прямо как в сказке. Линве это действительно казалось сказкой, так как она понятия не имела, на что тот живёт. На самом деле волшебством тут и не пахло, просто устроено всё было чуть хитрее, чем казалось.
— Ахель не сможет даже дойти до рельсов! – вдруг прошептала она. – Братья не пойдут ему помогать – зачем бы им это. Эгоисты! Я должна пойти сама!
Она поднялась со скамейки и направилась в направлении рельсов, ведь именно там должен быть Ахель.
Стоило ей уйти, как праздник пошёл на новый виток. Певец горланил какую-то песню, а когда он закончил, то его прервал сам староста селения! Музыканты, вспотевшие от долгой игры, были ему за это благодарны. Им и самим не терпелось присоединиться к празднику, то есть пройтись по палаткам и смести с них половину съедобных товаров.
— Уважаемые жители нашего славного селения! – проговорил староста.
«Вот, сейчас будет долгая скучная речь», – сказали новые жители села. «Нет, он будет краток», – отвечали им те, кто жил здесь давно.
— Сегодня, в этот праздничный день, я не буду мучить вас длинной речью. Не за этим вы пришли сюда. Веселитесь, и пусть беды вас минуют. Даже вода, ставшая слизью, вновь стала водой, и рыба славно плещется в ней с новой силой. А теперь позвольте преподнести вам подарок: четыре большие бочки, полные вина. И не какого-то непонятного вина из шишек, – он посмотрел на палатку, где продавали этот напиток, – а нормального!
— Оно и у меня хорошее, – ответил продавец.
— Конечно хорошее, – согласился староста, – но только для тебя, потому что ты берёшь за него большие деньги. Ладно, я шучу. Я его не пробовал, поэтому и судить не буду. А теперь настало время бесплатного угощения.
Несколько человек действительно выкатили четыре бочки. Люди радостно сгрудились около них.
— Встаньте в очередь, – скомандовал староста. – Одноразовых стаканов у нас нет – это городская роскошь. Всё, что делают горожане, быстро ржавеет. Так что у нас всё своё! Пейте из тех стаканчиков, что поставят на бочки. Не толпитесь. – Последний совет был бесполезен, потому что никто не собирался ему следовать.
Староста потёр руки и сошёл со сцены. Никто не понял его хитрости, ведь эти бочки на самом деле не были щедрым подарком: они не были подарком вообще. Деньги, на которые они были куплены, староста целый год откладывал от продажи рыбы, выловленной самими же селянами, и фактически недоплачивал им. Он откладывал далеко не только на бочки. Не забывая заботиться о нуждах селения, он заботился и о себе.
Бравые юноши, прикатившие бочки, приготовились открутить вентили, чтобы вино потекло рекой. Однако ничего не потекло. Жители недоумённо посмотрели на бочки, а потом на сцену. Они ожидали, что староста просто пошутил и сейчас им принесут уже настоящее вино. Прошло несколько секунд. Ничего не происходило.
«Старосту!», «Старосту сюда!» – послышались крики среди толпы. Староста, который и не думал шутить, вновь вышел на сцену.
— Что не так? – громко спросил он.
По гомону толпы он понял, что им недовольны. Когда он прислушался, то по отдельным выкрикам ему стало ясно, что вино не течёт.
— Эй вы! – обратился он к парням. – Вы куда дели вино? Почему бочки пусты?!
Из сбивчивых ответов он на сей раз понял, что бочки полные, но из них ничего не течёт. Досадуя на неудачный подарок, который вместо добрых взглядов и уважения вот-вот должен был принести всеобщее недовольство, он спустился со сцены и подошёл к бочкам.
— Принесите топор, – скомандовал он.
За топором тотчас пошли. Старосте было приятно, что его репутация настолько безупречна, что даже после такого инцидента его всё равно безропотно слушаются. Вскоре принесли топор. Судя по остаткам грязи, его наскоро обтёрли перед тем, как дать в руки старосте.
— Спасибо, – сказал он и с размаху ударил топором по крышке бочки.
Народ замер в ожидании. Староста вытащил топор и ударил второй раз. Народ внимательно смотрел и ждал третьего удара: тогда разрубы образовали бы треугольник и в крышке появилось бы отверстие. Староста был уже не молод, да и командовал в разы больше, чем работал, поэтому после двух ударов у него на лбу выступили капельки пота, а лицо немного покраснело от натуги. Тем не менее он и виду не подал, что ему тяжело, и третьим ударом пробил крышку бочки. Разумеется, он первым заглянул внутрь. Пахло на редкость противно.
— Боже мой! – воскликнул он. – Быть не может!
Люди начали испуганно перешёптываться и «чтокать».
— Опрокиньте бочку! – приказал староста. – Пусть все это видят. Настали трудные времена, друзья мои!
Бочку сразу опрокинули на землю, и все увидели, как из неё потекла противная жидкость, частично состоящая из вина, но большей частью представлявшая ту самую едкую жижу из реки. «Вино превратилось в ЭТО!» – начали шептать люди.
— Думаю, это чья-то глупая шутка, – нашёлся староста, но тут отовсюду послышались крики «И у меня», «Здесь то же самое!».
Кричали все, кто что-либо пил или продавал. Все соки, выжимки, нектары и прочие напитки начали превращаться в жижу.
«А не текло оно потому, – проговорил про себя староста, – что очень густое и забило отверстие».
— Да там же листья и ветки! – воскликнул он уже громко. – Как из болота!!!