Страница 151 из 174
— Сейчас – да, – подтвердил Илдани. – Но в то время подобные приёмы речи считались нормой, а теперь это просто дань традиции. Есть версия, что это название также.. Нет, у меня не имеется времени на исторические отступления. Поговорим о Формуле. Она состоит из двенадцати частей. Сейчас эти части кажутся нам само собой разумеющимися, но тогда они были в новинку. Мудрецы по нескольку часов утверждали каждую часть на Собрании, а после завершения Собрания они продолжали обсуждать их в частном порядке. С этим было связано много кровавых историй, но и об этом я тоже рассказывать не стану.
— Самое интересное! – крикнул кто-то.
— Нет, – покачал головой Илдани. – Самое интересное – это итоговая Формула. Вот, посмотрите: я сейчас напишу её текст на доске.
Он развернулся и подумал со страхом: «Вдруг не будет мела! Тогда я пропал!» Но мел был заготовлен, и Илдани быстро начал писать текст, который все служители знали наизусть.
«1) Закон вечен и неизменяем.
2) Он появился раньше мира, существовал всегда – с тех пор, как появилась вечность.
3) Люди открыли все свойства Закона, то есть все его Явления.
4) Среди них есть два сильнейших Явления: то, которое даёт нам жизнь в соответствии с рангом, и то, которое обеспечивает проведение дуэлей.
5) Также Закон даёт здоровье, ум, силу, защиту и прочее – всего же существует 77 видов Явлений, которые перечислены в Дополнении к Формуле».
В этот момент часы на руке Илдани опять громко тикнули. «Осталось пять минут! – испуганно подумал он. – Я ничего не успею сделать, это ужасно!» Он быстро начал писать остальные пункты под возрастающий ор из зала. Мел скользил в потных руках, и буквы плясали из стороны в сторону. Илдани прочитал написанное. Все пункты, начиная с шестого, были не читабельны.
— Если бы вы вели себя лучше, то я успел бы объяснить это подробнее, – заметил Илдани, отчаявшись сделать что-либо путное. Он чувствовал, что виноват сам: он заготовил текст, но не подумал о том, как отреагируют слушатели. Он репетировал перед зеркалом, но сейчас напротив него было далеко не зеркало.
Все повскакивали с мест и понеслись к Илдани, стараясь перегнать друг друга. «Чего они от меня хотят? – почти испуганно подумал Илдани. – Выбрали короткую лекцию, набились всей толпой, не слушали, а теперь бегут ко мне!»
— Что происходит? – робко спросил он, глядя на обступивших его со всех сторон слушателей.
Они совали вперёд сделанные фотографии и начали объяснять что-то наперебой, отчего Илдани совсем растерялся. Кое-как он понял, что все хотят получить подпись на фотографии, потому что он – ученик Первослужителя Зала, а значит, знаменитость. Вот, собственно, и всё, что им было нужно.
Илдани уже ничего не соображал. Он в полусне достал ручку, макнул её в чернильницу, подписал несколько фотографий, а потом пошёл к выходу, хотя ему активно мешали. «Мне не дали ничего сказать, – думал он. – Я им был не нужен. А если бы Закон не проявлял свои Явления так открыто, то все, наверно, забыли бы про наш Зал окончательно!»
Он машинально добрался до выхода из здания, сел в машину и хлопнул дверью, готовясь поехать. В гимназии он оставил лишь непонятные строки на доске и собственное настроение. Слёзы подступали к глазам, а горло сжималось. Он чудом сдерживался от плача.
— Поехали? – спросил водитель.
Илдани хотел сказать «Да», но язык его не слушался. Тогда он просто кивнул, но водитель, смотревший прямо перед собой, не заметил этого. Вдруг кто-то робко постучал в окно. Илдани посмотрел сквозь мутное стекло и увидел юношу, который сидел на одном из первых рядов и внимательно его слушал. Правда, услышать ему довелось совсем не много. Илдани стало легче оттого, что хоть кто-то его ценил. Он сказал водителю:
— Сейчас поедем, подожди пару минут.
— Но нам уже пора выдвигаться, – возразил тот.
— Минута ничего не решит, – ответил Илдани и вышел из машины.
Пару мгновений он и юноша просто смотрели друг на друга, пребывая в сильном смущении.
— Простите, что так получилось, – сказал наконец юноша.
— Ты не виноват, – ответил Илдани, глядя на брусчатку. – Я слышал, что люди сейчас нас не ценят, но лично столкнулся с этим лишь сегодня. Раньше время было другим.
— Ну.. – задумался юноша, перебирая пальцами. – Раньше люди относились к Закону серьёзнее, а сейчас все уже привыкли. Это почти что просто символы.
— Этого я и боюсь, – признался Илдани. – От сути сейчас остаются лишь символы. Ничего не меняется. Всё остаётся по-старому. Это же.. приедается в конце концов. Загадка пятидесятого Явления, например, так и не решена. Её никто и не решает. Все только ищут ответ на эту загадку в старых книгах. Но никто не хочет подумать самостоятельно.
— А что это за загадка? – задумался юноша. – Это та самая, что кроется в нумерации Явлений? Их же там вроде не семьдесят семь, как заявлено, а семьдесят шесть, да? Или я что-то путаю.
— Ты ничего не путаешь, – просиял Илдани. – Всё так и есть. Авторы почему-то поставили в списке после сорок девятого Явления сразу пятьдесят первое. А где пятидесятое – никто не знает. Может, это ошибка переписчика, ведь с момента создания Формулы прошло больше тысячи лет. А может, что-то другое.
— А вы не пытались разгадать эту загадку?
— Я? Нет, что ты! – всплеснул руками Илдани. – Да и как? К ней и не подступиться. Нигде в книгах ответ не найден, а для мистических поисков, подобных тем, что совершали мудрецы прошлых лет, я ещё не подготовлен.
Водитель высунулся из окна машины.
— Илдани! Не задерживайтесь, пожалуйста, – попросил он.
— Минуту, – взмолился Илдани, и водитель, разведя руками, закрыл окно. – Ну что, – сказал Илдани. – Ты же пришёл сюда за подписью на фотографии, не так ли? – Он потянулся за ручкой во внутреннем кармане.
— Нет, что вы! – замахал руками юноша. – Я просто чувствовал, что не могу не извиниться после такого случая. Все ведь только и хотели, что подписи на фото известного человека, потому и пришли. А лекцию выбрали покороче, чтобы не слушать. А я просто сгораю от стыда! Вот и пришёл.
Илдани похлопал его по плечу.
— Ты молодец, – сказал он. – Наверно, у тебя мало друзей. Кстати, перед тобой лежала книга. Я не увидел названия. Интересно, что такие люди, как ты, читают? Я-то кроме книг по Закону и не успеваю ничего читать.
Юноша смутился.