Страница 109 из 174
Глава 1. Орден отречения
Те, кто служит Закону, могут выбрать самые разные пути в жизни. Большинство людей, верящих в Закон, просто верят в него и ничего при этом не делают. Иногда они ходят в разные залы Явлений, даже не помышляя о том, чтобы попасть в главный Зал. Иногда они произносят знаменитое «Ermo, oloin», с разными ударениями, причём ни за что не смогут перевести эту простую фразу на современный язык.
Другие люди увлекаются Законом всерьёз и действительно хотят связать с ним свою жизнь, не отдаляясь при этом и от обычной жизни. Они уже поверхностно знают древний язык, листают на досуге «Книгу Явлений», часто ходят в залы Явлений, и этого им хватает для духовной жизни. Этот уровень – именно тот, на котором останавливаются очень многие, да и мало кто требует от людей большего. Но есть и те, кто не хочет отвлекаться на что-либо и всё время посвящает Закону. Они от всего отрекаются и идут на обучение, чтобы потом работать при залах Явлений, которых довольно много. Не все могут потянуть сложную программу, но те, кто осиливает её, вызывают доверие и уважение. Вот три пути продвижения к недрам Закона.
Однако есть и более углублённый подход к постижению Закона. Некоторым недостаточно просто работать при зале Явлений. Они хотят чего-то большего. Их желание состоит в том, чтобы отдать Закону всё своё время, не отделяя работу от отдыха. Такие люди идут в Ордены, которые пользуются всеобщим уважением. Там они уже не принадлежат себе: их жизнь расписана по минутам. Они только и делают, что славят Закон, просят Явления помочь людям и выполняют ещё какую-нибудь работу. Условия, в которых они живут, более чем скромные.
Казалось бы, этот подход к служению Закону должен быть последним, потому что дальше идти просто некуда: человек и так посвятил этому делу всего себя. Так люди думали несколько веков. Потом всё изменилось, и появилась своеобразная надстройка над четвёртым подходом: Орден Отречения.
Вице-король считал членов этого Ордена лучшими людьми на свете и часто беседовал с ними, безмерно ценя эти минуты. Только вот не преувеличивал ли он значимость Ордена? В чём состояло его преимущество перед другими многочисленными Орденами?
Дело в том, что в других Орденах их члены хотя бы имели право на покой и какое-то подобие отдыха. Они вели неспешную жизнь, которая, как уже говорилось, состояла только из выполнения мелких дел и чтения текстов для Закона. Правда, на них держалось всё их хозяйство, в том числе они сами должны были обеспечивать себя едой. Однако эта трудность была единственной. Что касается семьи, то члены всех Орденов отрекались от этой участи, но делали это осознанно и не жалели о выборе. При этом их жизнь текла размеренно и спокойно.
Члены Ордена Отречения отказывались от всего, от чего отказывались и другие Ордена, но накладывали на себя ещё два больших обязательства. Во-первых, они провозгласили себя хранителями мира и спокойствия и сделались рыцарями. Значит, к ведению хозяйства и воспеванию гимнов Закону присоединились ещё и постоянные тренировки и выезды, если была нужна боевая сила. Эти рыцари стали самыми любимыми и у простого народа, и у знати. Они не пьянствовали, не грабили города, в которых воевали, не угрожали местному населению, не предавались распутству. Вместо этого они качественно делали свою работу, начисто разбивая врага. Их техника боя и силы во много превосходили технику и силу обычного воина. Но времена шли; рыцари уже давно сменились военными, мечи поменялись на револьверы и другое оружие, а традиции Ордена Отречения не изменились. Правда, их техника ведения боя оставалась консервативной, что лишало их былого преимущества. Да и людей в Ордене было не так много, как раньше, и они из грозной силы превратились в легендарную силу: их видели очень редко, они не оказывали решающего влияния в больших битвах, но об их доблести ходили легенды.
Второе же обязательство состояло в том, что они полностью лишали себя комфорта и отдыха. Эти два обязательства на самом деле немного портили Орден: его члены из душевных людей становились жестокими и раздражительными, потому что жили в ужасных условиях и изнуряли себя тренировками. Из-за этого доброта, свойственная Закону и тем, кто ему следует, мало-помалу стала покидать Орден Отречения. Но никто этого не замечал, а если и замечал, то не решался поделиться этими мыслями: оскорбить Орден было немыслимо. Вице-король, будучи и сам человеком жестоким, не чаял души в Ордене.
Сейчас в Ордене было всего пятьдесят человек. Стариков там не держали и переводили в другие Ордена, где они получали покой, о котором давно забыли, потому что свято верили, что их образ жизни был самым правильным.
* * *
Вице-король радостно направлялся к зданию Ордена. Это был небольшой двухэтажный домик. На самом деле эти два этажа использовались только для почётных гостей и для больных. Основное же пространство, где жили и трудились члены Ордена, находилось под землёй, ведь видеть солнечный свет они считали слишком большой роскошью для себя. Вице-король Ален приблизился к грубой дубовой двери. На деревянной поверхности были вырезаны строки. Это было знаменитое «Семистрочие Отречения», составленное много веков назад белым стихом, потому что в то время люди ещё не овладели искусством рифмы. Наиболее древние стихи из «Книги Явлений» тоже не имели рифмы. Семь строчек на двери гласили:
A. Deía kalaésoro av féu-laáol vememólo
E. Uítoa Batóafilae seétoaumort – Toáutao,
I. Vaméo éseebalatiúl melarióu Teveaomólo
O. E gáseezorí oféa-Érmo,
U. Umea-rí-ro dúo-ná-olóio
Y. Eí vealogú-eamosón. Deía zeastoaróto
SA. Eí vemétaol, eí deíamiliú, eí Ordotaól.
Это была немного упрощённая версия древнего языка, так как Орден Отречения был моложе других орденов. Здесь использовался простой порядок записи букв, а сложные слова разделялись дефисами для удобства чтения. Буквы в начале каждой строки означали номер строчки, и их при прочтении стихотворения не надо было читать. На современный язык этот текст переводился примерно так:
1.Мы поклялись до самой смерти мира
2.Хранить обычай строгий – отреченье,
3.Чтобы соблазны времени, мелькая,
4.Не потушили истинный огонь,
5.Готовый меркнуть лишь от дуновенья
6.И лёгких ветров. Мы же защитим
7.И мир, и нас самих, и наш обычай.