Страница 105 из 174
Казалось бы, к чему здесь приводятся эти психологические зарисовки? И почему слово «зарисовки» вообще употребляется там, где нет рисунков? Ответить на второй вопрос сложно, да он и не особо важен. Куда важнее понять, что же происходило с Линвой в тот момент, когда она увидела озеро, а понять её образ мыслей можно лишь зная её натуру. Именно натуре Линвы и была посвящена пара абзацев.
Лекарь рассказал Линве и о тоннеле в подвале, и об озере, и о сороконожках. Правда, рассказ его был краткий, сбивчивый и без деталей, потому что Ахель и сам рассказал про свои похождения поверхностно. Лекарь же, будучи человеком молчаливым, сделал краткий рассказ Ахеля ещё короче. К тому же Кор не хотел пугать девушку и сильно сгладил все углы, отчего рассказ получился почти не страшным. Тем не менее Линва знала про странный ход, но, идя по нему, не поверила, что это тот самый ход, о котором говорил лекарь. Рассказ старика был похож на сказку, которую тот придумал то ли для того, чтобы скрыть от Линвы правду, то ли потому, что перепутал слова Ахеля. Линва видела, что Кор относится к ней почти как к ребёнку, а ведь детям всегда рассказывают сказки, рассуждала она. Да, она была доверчивая, но не настолько же. Хотя если бы это рассказал её Ахель, то она бы не задумываясь поверила каждому его слову! «Как там говорил лекарь? – думала Линва. – „Много насекомых, к которым лучше не подходить“. Но так ведь это селение. Тут всегда много насекомых. И, честно говоря, к ним всегда лучше не подходить». Во всяком случае, Линве казалось предпочтительнее считать этот тоннель обычным, хотя и слишком большим – настолько скуден был рассказ лекаря. Сейчас, исследуя избу Ахеля и сосредоточив все мысли только на человеке, которого она слишком сильно любила, она была уверена, что тоннель каким-то чудом вырыл сам Ахель. Романтичное представление о нём подкрепляло её мысли: это подчёркивало его идеализированный образ сильного человека. Более того, если ли бы она поверила рассказу Кора, то испугалась бы и не смогла осмотреть избу Ахеля, но эта изба теперь была для неё дороже всего на свете: это было единственное, что напоминало ей об Ахеле. А значит, чтобы иметь возможность войти в неё, желательно было счесть рассказ Кора выдумкой или приукрашиванием. Да, нельзя объявлять факт выдумкой просто потому, что так хочется, но Линве слишком сильно хотелось. Сейчас, в этот самый миг, она решила сделать выбор сердцем, а не разумом.
Теперь, когда Ахеля не было рядом, Линва больше всего нуждалась в нём, а когда всё селение и даже родной брат осмеяли её, Ахель стал ей просто необходим как воздух. Был необходим и тайный ход, чтобы спрятаться от предполагаемой погони. Эти две необходимости слились в одну, и на какое-то мгновение Линва даже подумала: «А что, если он вырыл этот тоннель специально для меня?!» Более того, на краткий миг она поверила в это, но здравый смысл всё-таки взял верх.
Окончательно она пришла в себя, когда увидела озеро. Светящаяся будто лунным светом вода и жуткие тени из рассказа Кора оказались реальностью, которую она видела сейчас прямо перед глазами! Эти образы оживили память и обо всём остальном. Теперь с глаз спала розовая пелена романтики и чёрная пелена страха перед внешним миром. Да и откуда было взяться страху, когда перед ней красовался новый, совсем другой мир? Этот мир был гораздо красивее, чем могло показаться со слов лекаря. Здесь чувствовалась рука одухотворённой природы, которая творит подобно талантливому архитектору. Линва никогда не видела такого величественного пейзажа. Идеально круглое большое озеро.. Призрачный свет.. Огромный и гладкий купол, созданный из почвы, и бесконечные ряды арок. Она словно попала во дворец, только не к королю, а к кому-то более загадочному. Этот кто-то был зловещим, но и не лишённым обаяния.
Линва почувствовала себя немного лучше. Сороконожки в эту минуту пугали её куда меньше, чем люди. Быть может, так было потому, что люди обошлись с ней чересчур жестоко, а может, и потому, что сороконожек она ещё не увидела. Линва огляделась по сторонам. Озеро тускло освещало шершавые и влажные земляные стены пещерного зала. Хотя увидеть детали не представлялось возможным, Линва поняла, что никаких дополнительных ходов в зале нет. Всё пространство ограничивалось огромной полусферой зала. С потолка, с самой его верхней точки, свешивался длинный корень, норовя утянуть за собой ком земли и с бульканьем упасть в озеро.
Несколько минут Линва просто ходила вокруг озера, вглядываясь в поверхность воды. Казалось, свет равномерно исходил от поверхности озера, а не со дна. Да и откуда ему было взяться на дне? Линва знала о фосфоре, хотя и плохо представляла, что это такое. Но она помнила, что он не мог бы долго светиться без солнечного света, а представить себе гигантский газовый фонарь Линва не могла, потому что считала это глупостью. Хотелось верить, что такое прекрасное творение природы, как этот зал, не было сделано человеческими силами и свет создала также стихия.
Однако что делать дальше? Линва уже несколько раз обошла озеро, а больше разглядывать было нечего. Но и возвращаться назад тоже не хотелось. Этот мир был безопасен и, самое главное, напоминал об Ахеле.
— Подумать только, – прошептала она сама себе, глядя в монотонно светящееся озеро, – здесь были только два человека. Всего двое! И эти двое – Ахель и я. Это место было создано только для нас двоих, оно объединило нас! – Эти слова едва ли были правдивы, но Линва и не гналась за правдивостью.
Тени существ в озере всё так же иногда появлялись, но на столь короткий срок, что не позволяли себя разглядеть. Линва опустила в воду руки и зачерпнула её. Маленькая лужица воды в её руках продолжала светиться. Значит, и правда светилось не что-то в воде, а сама вода. Отсюда и равномерность света. Ахель знал о таком свойстве, но позабыл сообщить о нём лекарю, поэтому Линва была удивлена, сделав такое открытие. Вода была приятная на ощупь, мягкая и тёплая, чуть гуще обычной.
И тут в воде Линва увидела какое-то маленькое тёмное пятнышко почти у противоположного берега озера. Линва решила, что это тень одного из обитателей озера. К подземному мирку она отнеслась дружелюбно, потому что он роднил её с Ахелем, и не испугалась подойти, чтобы взглянуть на то, что отбрасывало тень. Пока этот мир выглядел совсем не враждебно, хотя и жил по таинственным, непонятным правилам. Линва же с детства была очень любопытной.