Страница 92 из 146
– Ты собираешься опять вдеть кольцо в нос? – спрашиваю я, чтобы разрядить обстановку.
Я не знаю, вежливо ли об этом спрашивать, но, похоже, мой вопрос не удивляет и не задевает его.
– А по-твоему, мне стоило бы это сделать?
Я пожимаю плечами, делая вид, что мне нет до этого дела.
Он улыбается, но глаза остаются холодными.
– Может быть, я это сделаю.
Я понимаю, что нам не стоит впустую тратить световой день, но все равно ложусь рядом с ним, и он без слов вытягивает руку, чтобы я могла использовать ее как подушку. Я поворачиваюсь на бок, чтобы смотреть на него. Он делает то же самое, повернувшись ко мне. Я кладу голову на его предплечье, а другая его рука лежит на моей талии. Так мы спали на лодке, но почему-то на суше это кажется чем-то более интимным. Возможно, это потому, что теперь мне известно об Узах Сопряжения.
А может быть, дело в том, что теперь вокруг достаточно пространства и нам больше нет нужды так тесно жаться друг к другу, и все же… мы это делаем.
Я дотрагиваюсь до того места, где под его рубашкой находится буква V.
– Этот знак есть у тебя, Холлиса и еще у трех человек?
В его глазах мелькает выражение, смысл которого я не могу понять, пыл, который никак не вяжется с нашим разговором.
– Ты хорошо считаешь, – говорит он, игриво ущипнув меня за бок.
Я сбрасываю его руку с талии, но вместо того, чтобы сопротивляться, он сжимает мои пальцы и переплетает их со своими, положив наши руки между нами. Не сомневаюсь, что в этом и заключался его план.
Мы замолкаем, позволяя жужжанию пчел и благоуханию цветов создать вокруг нас что-то вроде кокона, только для нас двоих. Столь многое еще остается невысказанным, но сейчас это не кажется важным. Я не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой умиротворенной. Тихий голос пытается прорваться сквозь эту туманную пелену, чтобы напомнить обо всем, что он скрывал от меня, но я гоню его прочь.
Только почувствовав, как Экер запустил пальцы в мои волосы, я осознаю, что задремала.
– Ты что, издеваешься? Вставай! – рявкает Холлис, и на его лице написано такое раздражение, что мне начинает казаться, будто он никогда в жизни не испытывал радости…
вообще никогда
.
– О боги, – ворчит Экер, сонно глядя на друга. – Всего полдня верхом на одной лошади, и ты уже устал.
– Если бы вы двое не спали, то заметили бы перемену погоды.
Будто по команде, небо обрушивается на нас. Дождь льет как из ведра несмотря на то, что солнце ярко светит в окружении белых облаков, и мы вскакиваем, чтобы укрыться под деревьями в долине. Холлис пускается бежать в противоположном направлении, чтобы помочь Бо привести лощадей.
Но наша попытка укрыться от дождя безуспешна, о чем свидетельствуют травинки и лепестки, прилипшие к волосам и коже Экера, и его мокрая рубашка, вмиг облепившая грудь. Он протягивает руку и, сняв лист с моей косы, показывает его мне, но я смотрю только на него. Он роняет лист на землю между нами. Я могу думать сейчас только об одном – о том, какова на вкус вода, стекающая с его волос, когда она попадает на его мокрые губы и он их облизывает.
Он придвигается на шаг ближе и заставляет меня запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.
– Джови… – шепчет он, касаясь пальцами моей щеки.
Но стук копыт заставляет нас разойтись, когда Холлис и Бо подъезжают ближе, еще более промокшие, чем мы, и притом злые. Оба.
– Непохоже, что это ненастье скоро прекратится, – говорит Экер, переводя взгляд с меня на них. – Давайте разобьем здесь лагерь. А утром выступим пораньше.
Совершенно очевидно, что Холлис недоволен таким поворотом событий, но ему хватает ума не говорить об этом, особенно после замечания Экера о том, что он
устал
.
Бо спешивается и выжимает промокшие волосы.
– Холлису все равно было нужно принять душ. – Клянусь, я почти
слышу,
как Холлис раздраженно скрежещет зубами.