Страница 55 из 146
Глава 21
Это воспоминание.
Я четко осознаю это во сне, который преследует меня вот уже несколько недель. Кровать с периной и подушками сменяется пологими поросшими травой холмами, тянущимися насколько хватает глаз. Дует легкий ветерок, мои рыжие волосы развеваются, падая на глаза, пока я переплетаю стебли полевых цветов.
Я стою на коленях и чувствую под ними прохладную сырую землю. Я ощущаю ее запах; на мне желтое платье с белой каймой. Я добавляю к своему творению еще один цветок. Венок, достойный королевы. Мама, разумеется, будет от него в восторге. Ей нравится все, что я для нее делаю.
На тыльную сторону ладони садится золотистая бабочка, и я замираю, пока она раскрывает и складывает крылышки.
– Привет, – здороваюсь я с ней. – Как у тебя дела сегодня? – Золотистые бабочки – мои самые любимые.
В высокой траве слышатся шаги, и передо мной появляется мальчик, затем второй. Бабочка улетает.
Единственная черта первого мальчика, которую я ясно различаю, это веснушки. Они отчетливо выступают на его носу и щеках, но больше я ничего не могу разглядеть. В лучах солнца его тело похоже на размытый мираж, но я знаю, что он смотрит волком. Мне не нужно видеть выражение его лица, чтобы знать это. Он всегда злится.
Я пытаюсь спрятать венок, пока мальчик его не увидел, но он замечает мое движение и выхватывает его у меня из рук.
– Ты опять плетешь эту ерунду? – Он надевает венок на голову и поворачивается к другому мальчику. – Ну как я выгляжу?
В поле моего зрения появляется второй мальчик. У него каштановые волосы, карие глаза, полные губы, и он пронзительно красив. Он толкает веснушчатого мальчика.
– Как придурок.
– А по-моему, я выгляжу весьма представительно. – Он с величавым видом делает шаг назад и, споткнувшись, падает, издав сдавленный вскрик.
Кареглазый мальчик разражается смехом, проходя мимо него.
– Так тебе и надо, болван. – И подмигивает мне через плечо. Веснушчатый мальчик, ворча, идет следом, пока они не скрываются за холмом.
Я открываю глаза.
Первое, что я узнаю, – это покачивание лодки и тихое поскрипывание ее корпуса. Затем – голубое небо и чересчур яркое солнце. Я поворачиваю голову, ища Экера. Моя щека прижата к внутренней стороне его руки, и я чувствую восторг при виде его вздымающейся и опускающейся груди. Каждый его вдох свидетельствует о нашей победе.
Мы справились.
Где-то высоко в небе пронзительно кричит Блю.
Экер открывает глаза и досадливо моргает, недовольно глядя на кружащую над лодкой птицу. Затем моргает еще раз, будто придя к тому же осознанию, которое осенило и меня, и поворачивает голову, так что его взгляд встречается с моим. Это взгляд кареглазого мальчика из моего сна, только он стал старше и мудрее, в его глазах отражается жизненный опыт.
– Привет, – говорит он, и в его тихом голосе звучит легкая хрипотца.
Я не могу сдержать эмоций в голосе, когда отвечаю:
– Привет.
Он обнимает меня, и я не позволяю себе слишком много думать об этом, уткнувшись в его грудь и наслаждаясь облегчением, охватившим меня от осознания, что мы справились. Что мы живы. Пусть выглядим не лучшим образом, но мы живы.
Мы одновременно отпускаем друг друга и садимся, чтобы осмотреть лодку. Грот наполовину отделился от гика, но цел. Однако кливер безжизненно обвис, порвавшись надвое. Мачта и гик, похоже, не пострадали, а корпус не дал течь. Только с гротом мы будем плыть медленнее, но сможем управлять лодкой. Все могло быть гораздо хуже.
Я осматриваю вещи, хранившиеся под палубой. Все они мокрые, но этого следовало ожидать.
Экер трет рукой лицо и подбородок.
– Я чувствую себя так, будто всю ночь глушил эль.
Я беру бурдюк с водой и выпиваю половину, прежде чем передать его Экеру.
– Ты часто выпиваешь?
Он осушает бурдюк, и при каждом глотке его кадык подпрыгивает.
– Да, за свою жизнь я немало выпил и всласть повеселился. А ты? Тебе бы не хотелось глотнуть сейчас вина? Или джина?
– В Элэхе употребление спиртного запрещено, но Кей как-то стащил у отца медовую настойку. Потом, во время утренней тренировки, нас вывернуло наизнанку.
Он улыбается.
– Со мной тоже случалось такое. Я клятвенно зарекался пить столько раз, что уж и не упомню. А вот Холлис, в отличие от меня, до сих пор так и не притронулся к спиртному.
Я начинаю приводить в порядок парус, натягивая фал.
– Он все такой же придурок, каким был в детстве?
Экер замирает и подходит ближе, не сводя с меня взгляда.
Сохраняя невозмутимое выражение лица, я заново закрепляю парус, довольная морским узлом.
– Он здорово меня доставал, – говорю я, встретившись с ним взглядом, прежде чем перейти к следующему узлу.
Экер опирается предплечьем на гик.
– Он был в тебя влюблен. И не знал, как выразить чувства.
Я корчу гримасу.
– А как насчет тебя?
– Что насчет меня? – осторожно спрашивает он.
– Ты вел себя со мной немногим лучше, так какое оправдание у тебя?
Он не отвечает, и между нами повисает тишина, пока я начинаю поднимать парус. Он помогает, и вскоре мы уже готовы к отплытию. Я иду к румпелю, но Экер преграждает мне путь, и я перевожу взгляд на него.
– Когда к тебе начали возвращаться воспоминания?
Разговор начинает меня утомлять, и я жалею, что вообще об этом заговорила.
– Возможно, после посещения Рынка. Мне начали сниться странные сны. Сперва я думала, что это чепуха, но они становятся все более живыми и яркими. Как будто я заново переживаю какие-то воспоминания.
Он пристально смотрит на меня, будто пытается понять, не утаиваю ли я чего-либо.
– Я думал, что память вернется к тебе, когда мы окажемся на суше, но, возможно, влияние Рена на твои воспоминания ослабевает уже теперь, по мере того, как ты удаляешься от него.
– Я не всегда могу запомнить их. Иногда я просыпаюсь, и сон становится… неясным, размытым.
С очень странным выражением лица он спрашивает:
– А что тебе снилось обо мне?
Я удивлена, что он не воспользовался возможностью подразнить меня. Я приподнимаю бровь и убеждаю себя, что не разочарована.
– На самом деле не так уж много. Только это воспоминание о том, как вы с Холлисом украли мой венок из цветов.
Между его бровями пролегает складка.
– Венок из цветов…
Разумеется, тот случай для него абсолютно не важен и он о нем не помнит.
– Ты тогда признался мне в вечной любви.