Страница 44 из 146
Двое гвардейцев приближаются к Экеру и надевают на него кандалы. Все это время он, не отрываясь, смотрит в глаза Кея, и в его взгляде бушует ярость.
Разобравшись с Экером, Кей запускает руки в волосы, затем упирает их в бока и обращает все свое внимание на меня.
На его лице отражаются печаль и гнев, словно он разрывается между этими двумя чувствами.
– Я столько сделал, чтобы защитить тебя.
– Чтобы защитить меня? – выдавливаю я. – Это от тебя мне нужно защищаться.
Он качает головой.
– Ты ничего не понимаешь.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть на него.
– Тогда просвети меня.
Его голос звучит тихо и холодно, а в глазах плещется уныние.
– Вопрос стоял так: либо я, либо мой отец.
Ошеломленная этим, я отшатываюсь и врезаюсь в Дюпре. Кей тянется ко мне, чтобы не позволить упасть, но я отдергиваю руку.
В его глазах вспыхивает раздражение.
– В ателье я почувствовал, как твоя магия отреагировала на мою.
– Почему же ты меня тогда не остановил?
– Потому что я надеялся, что ошибся. – Он в отчаянии взмахивает рукой. – Я не хотел, чтобы ты узнала об этом вот так.
Я презрительно усмехаюсь.
– Не стоит притворяться, будто ты вообще собирался мне что-то сообщить.
– Я собирался, – возражает он. – Я не знал, когда и как я тебе сообщу, но я знал, что настанет день, когда мне придется рассказать тебе все честно.
– И все же мы дошли вот до этого.
Он снова протягивает ко мне руку, но останавливается, когда я напрягаюсь.
– Бринн, – умоляет он.
Наступает пауза. Я сглатываю подступивший к горлу ком. Желание заплакать заставляет меня держать рот на замке.
Когда я не отвечаю, он повторяет:
– Бринн.
– Это не ее имя.
Все головы поворачиваются к Экеру, который произнес эти слова с пугающим спокойствием. Это настолько обескураживает присутствующих мужчин элэха, что заставляет их остановиться. Но Экер не сводит глаз с Кея, его взгляд тверд и непреклонен, несмотря на то, что его положение остается уязвимым.
– Здесь у тебя нет силы.
Экер ухмыляется с понимающим высокомерием.
– И все же ее больше, чем у тебя.
Кей не заглатывает наживку и демонстративно поворачивается к нему спиной, но в его глазах читается беспокойство, когда он снова смотрит на меня.
– Я просто возвращал тебе эмоции, которые ты уже испытывала.
Я качаю головой.
– Ничто из того, что ты говоришь, не может оправдать то, что ты манипулировал мной ради собственной выгоды.
Лицо Кея становится жестким, от гнева и возмущения его щеки краснеют.
– Как думаешь, почему я с тобой так и не переспал?
Унижение обжигает, отдается в ушах. Теперь я точно знаю, что он мне не друг, но это все равно удар ниже пояса. Это низко, слишком низко.
– Я хотел, чтобы это был твой выбор, без влияния моей магии. Я хотел, чтобы ты… – Он замолкает, будто не хочет признаваться в том, что собирается сказать. – Я хотел, чтобы ты действительно любила меня, когда отдашься мне.
Мне не нужна магия, чтобы понять, что сейчас он говорит честно.
– В том-то и дело, Кей, – говорю я так тихо, чтобы меня слышал только он. – Я действительно любила тебя. Ты был моим лучшим другом, и ты
предал
меня.
Проходит всего несколько мгновений, но выражение его лица меняется – душевная мука уступает место каменному спокойствию. Продолжая смотреть мне в глаза и стоять к Экеру спиной, он приказывает:
– Убейте его.
Я пытаюсь наброситься на Кея, но кто-то сзади делает мне подсечку, и я приземляюсь на колени. Один из гвардейцев хватает Экера за волосы и запрокидывает голову, обнажив горло, пока другой достает из ножен меч.
Взгляд Экера скользит по мне, его глаза полузакрыты, шея напряжена из-за неестественного положения головы. На мгновение он задерживает на мне взгляд, будто хочет что-то сообщить, передать… может быть, это сожаление?
Затем он начинает действовать.
Взмахнув цепью кандалов над головой, он обвивает ею шею гвардейца, стоящего позади него, и превращает ее в петлю. Не проходит и нескольких мгновений, как гвардеец оказывается задушен, после чего кандалы, разломанные благодаря магии, спадают с его запястий. Второй гвардеец бросается к нему, но теперь меч находится в руке Экера, и он глубоко вонзает клинок в грудь врага. Ошеломленный, гвардеец отшатывается, захлебываясь кровью, заполняющей его легкие.
Дюпре снова прижимает меч к моей шее, и Экер переводит на нас взгляд.
– Ты не убьешь ее. – Он даже не запыхался и спокойно идет вперед.
Кей достает меч из ножен, висящих на бедре. Экер нагло ухмыляется и, не потеряв ни секунды, отталкивается от столба на причале, взвивается в воздух и бьет Кея кулаком в лицо. Схватка заканчивается еще до того, как начинается. Кей с тяжелым стуком падает на причал.
Дюпре прижимает лезвие клинка к моему горлу, заставляя меня встать и используя мое тело как щит от Экера.
Подняв упавший меч Кея, Экер взвешивает его в руке и, пока говорит, небрежно оглядывает оружие:
– Отпусти девушку, и я подумаю о том, чтобы не убивать тебя.
До сих пор я, наверное, слышала от Дюпре, самого доверенного охранника Рена, менее пяти связных предложений, и сейчас определенно первый раз, когда я слышу от него нецензурную брань.
– Иди в задницу.
Экер отрывает взгляд от клинка.
– Я начинаю думать, что все элэха – идиоты. Это единственное объяснение твоему уровню глупости.
Как это ни удивительно, руки Дюпре начинают дрожать, и я шиплю от боли, когда лезвие царапает горло.
Экер замирает, потеряв всякое чувство юмора.
– Я не боюсь тебя…
Одним движением Экер разворачивается и запускает меч, словно метательный диск. Я визжу, зажмурившись, когда клинок со свистом пролетает мимо. В ушах отдается звук металла, рассекающего плоть и кости. Мне на голову брызжет кровь. Лезвие меча у шеи медленно соскальзывает вниз, и огромное тело Дюпре с громким тупым стуком опрокидывается назад.
Экер хватает меня за плечи.
– Ты в порядке?
Я, прищурившись, поднимаю на него взгляд.
Он пытается стереть кровь, стекающую на мое лицо, затем вытирает руку о штанину.
– Прости, мне жаль.
Я глубоко вздыхаю, тщетно пытаясь унять дрожь в голосе и руках.
– Будем считать, что мы квиты.