Страница 27 из 146
Теперь он находится так близко к щели в стене, насколько это возможно.
– Скажи мне, что ты помнишь о своем детстве?
Среди элэха нередки случаи, когда дети следуют по стопам родителей и перенимают у них ремесло. Рыбаки берут детей в море сызмальства, иногда всего через несколько дней после того, как те появляются на свет. Как мне рассказывали, родители часто брали меня с собой, когда уплывали на рыбалку.
Когда мне было семь лет, поисковая группа обнаружила меня в лодке – одну, без единой подсказки, которая могла бы объяснить, куда делись родители и что с ними произошло. Тайна их исчезновения помогла увековечить легенду о гигантском кальмаре, который якобы утащил их на дно, но скорее всего они пропали, потому что занимались подводной охотой и забыли привязаться к лодке. И к тому времени, когда они осознали свою ошибку, лодка, дрейфуя, успела уплыть слишком далеко, так что им было не под силу ее догнать.
Я помню последующие дни, помню, как красивая женщина прижимала меня к себе, а я все плакала и плакала – то была мать Кея Фейлин. Это мое самое раннее воспоминание – она и сероглазый мальчик, которому очень нелегко было сдержать любопытство, когда он смотрел, как мать держит меня на руках и прижимает к себе.
Внутри постепенно зарождается чувство, будто передо мной находится дверь, которую я не открывала очень, очень давно.
–
Почему ты такая грустная?
– спросил мальчик, когда его мать задремала, продолжая обнимать меня.
Я прошептала:
– Я не знаю.
Я помню, что меня обескуражило, когда слезы вдруг иссякли, несмотря на грызущую боль в сердце. Я помню, какой чужой казалась эта женщина, пытавшаяся утешить меня, помню, как хотелось вернуться домой.
Но я абсолютно ничего не могу вспомнить ни о родителях, ни о том доме, куда так жаждала вернуться.
– Родители Кея взяли меня к себе после того, как мои родители погибли, но… я ничего не помню до семи лет, – отвечаю я.
По его глазам я вижу, что ответ и так был ему известен.
– Они согласились привести тебя сюда, при условии что я… – Он наклоняет голову, подбирая слова. – Что я дам им
гарантии,
что не раскрою тебе слишком много, так что задавай правильные вопросы.
– Что ты имеешь в виду?
Он пристально смотрит мне в глаза.
– Думаю, ты и сама это знаешь.
Дать гарантии? Он что, имеет в виду клятву на крови? Говорят, что эта клятва магическим образом связывает человека с данным им словом. И если он нарушит его, то умрет.
Еще одна сказка, обыкновенное народное поверье.
– Клятвы, о которых ты толкуешь, ненастоящие. – В ответ он приподнимает бровь. – Все это чепуха, – продолжаю я. – В детстве мы с Кеем делали вид, будто даем такие клятвы. Мы кололи пальцы иголкой и клялись своими жизнями, но никогда не падали замертво и не испускали дух, если нарушали эти клятвы.
Он качает головой.
– Вам не хватало важного элемента, связующего звена, которое скрепляет данное обещание и делает его значимым, настоящим.
Я опять вспоминаю то старое поверье и стишок, который к нему прилагался:
Кровь сливается, доверие соединяется, нами эта земля засевается…
– Земля. – Он кивает. – Но в Элэхе нет земли.
По его многозначительному молчанию я понимаю, что это не так.
Я выдыхаю, когда меня осеняет.
– У капитана есть земля Кенты.
Нас отделяет друг от друга всего несколько дюймов каменной стены, и наши взгляды снова встречаются сквозь щель.
– Эта земля была старой. Думаю, ей было несколько веков, так что эта клятва со временем ослабеет. Я уже чувствую, как ее оковы слабеют. И чем о большем ты сможешь догадаться сама, тем скорее они распадутся.
– Допустим, я тебе верю, – с сомнением говорю я. – Если магия, клятвы на крови и боги знают, что истинно, а что нет, зачем заключать договор, нарушение которого может тебя убить? Если ты действительно дал Рену клятву на крови.
– Я знал, что они не позволят тебе поговорить со мной наедине и, скорее всего, отправят кого-то, чтобы он защищал тебя. – Он задумчиво склоняет голову набок. – Мне нужно было увидеть это в действии.
– Увидеть что?
Он какое-то время молчит, и я понимаю, что клятва не позволяет ему сказать слишком много.
Он досадливо вздыхает.
– Ты его любишь?
Я смущена и немного раздражена его бесцеремонным вопросом.
– Это личное, тебе не кажется?
Он молчит.
– Да, я люблю его, – отвечаю я. – Он мой самый близкий друг.
Он качает головой и издает тихий смешок.
– Пожалуй, это худшее признание в любви, которое я когда-либо слышал.
– Я не знала, что ты хочешь, чтобы я читала тебе стихи о его глазах.
– Самый близкий друг, – повторяет он, как будто у него есть масса времени, чтобы обдумать мои слова. – Я бы сгорел со стыда, если бы моя Сопряженная Пара так меня назвала.
– Хорошо, – шиплю я сквозь стиснутые зубы. – Расскажи мне о своей
Паре
. Что тебе нравится в ней больше всего? – Если, конечно, у него есть жена. Учитывая его внешность – он так красив, что на него трудно смотреть, – я думаю, что да, хотя характер у него отталкивающий.
Его улыбка становится печальной.
– У нее прекрасные глаза, – тихо говорит он, словно погружаясь в воспоминания. – Они и карие, и зеленые, и янтарные, как цвета всех времен года. Я повсюду искал такие глаза, как у нее, но не находил ничего, что могло бы с ними сравниться.
Если честно, мне не нравится, как искренне он это говорит.
– Как трогательно, – иронизирую я, позволяя раздражению просочиться в голос. – Она, должно быть, беспокоится о тебе.
Он качает головой.
– Уверяю тебя, я беспокоюсь о ней больше.
– Ей повезло.
– Осторожно, – растягивая гласные, произносит он. – В твоем голосе слышится горечь. Это из-за того, что ты не испытываешь ни малейшего романтического интереса к тому, за кого собираешься выйти замуж?
– Причина, по которой меня посадили в эту камеру, – выпаливаю я, ощущая одновременно смущение и злость, – состояла в том, что мы с ним нарушили Правила Границ. Ты знаешь, что это такое?
Он больше не улыбается.
– Я слыхал об этих заветах элэха. Это пародия на традиции Кенты, созданная для того, чтобы держать народ в узде.
Все остатки моего стремления быть с ним милой испаряются.
– Капитан не диктатор. Он добр. Он взял меня к себе, когда у меня никого не осталось.
Теперь в его глазах тоже вспыхивает огонь.
– А как насчет твоих родителей? Где они?