Страница 26 из 146
Глава 9
Я стараюсь держаться в тени, под навесами. Гвардейцы посменно патрулируют мосты, делая предупреждения тем, кто не соблюдает комендантский час. Они поймали парочку подростков, которые шныряли поблизости, но не отправили их в камеры.
Им повезло.
Я останавливаюсь на первом ярусе рядом с южной сторожевой башней, стараясь держаться к ней поближе, чтобы гвардейцы наверху меня не заметили. Последние несколько дней то и дело шли дожди, но, к счастью, на волнах нет белых барашков. Я снова осматриваюсь, затем удостоверяюсь, что нож на бедре закреплен надежно.
Потом я спрыгиваю с уступа и ныряю в океан, держа руки и ноги вместе, чтобы войти в воду тихо, не поднимая брызг.
Я подплываю к лесенке, висящей под Главным мостом. Она скользкая и облеплена ракушками и водорослями, но мне удается подняться по ней и забраться на нижнюю часть моста. Балки не в лучшем состоянии. На каждом шагу ноги скользят, а в тридцати сантиметрах впереди все погружено во тьму. Я подумываю о том, чтобы повернуть обратно. Мост тянется через всю рощу, и при таком темпе я могу не успеть добраться туда до рассвета.
И все же грызущее беспокойство заставляет меня сделать еще шаг, чтобы получить ответы на вопросы и… помочь. Если это окажется в моих силах.
Следующую пару часов я осторожно пробираюсь по перекрещенным балкам. От одного края моста к другому, молясь, чтобы следующий шаг не закончился падением в океан. Плыть отсюда до рыбацкого причала недалеко, но там ходит больше всего гвардейцев – из-за подростков, которые ночами тайком часто пробираются к лодкам.
Только оказавшись на расстоянии вытянутой руки от тюремной камеры, я понимаю, что у меня все-таки получилось. Спасибо богам.
Упершись ладонями в камни мэнджи, я даю мышцам минутную передышку. Я не напоминаю себе, что предстоит еще и обратный путь, я и так уже на грани. До восхода не больше часа, а значит, у меня есть всего лишь три часа до того, как я должна буду явиться на тренировку.
Я заглядываю в щель между камнями, из которых сложена стена камеры. Свет фонаря, висящего по другую сторону деревянной двери, проникает через прутья решетки, так что виден силуэт одного из охранников, стоящего неподалеку. Мой взгляд падает на воина Кенты, прислонившегося к противоположной стене, лицом ко мне.
Одно колено согнуто, на нем сложены его скованные руки. Кажется, он спит, опершись о стену затылком. Мерцающий свет падает на одну сторону его тела, а другая погружена в темноту. Он выглядит убийственно красивым, даже несмотря на следы побоев и изможденный вид.
Он открывает глаза.
Он не может меня видеть, но его взгляд устремляется ровно туда, где я стою. Затаив дыхание, я опускаюсь на корточки, балансируя на узком – всего несколько сантиметров – деревянном выступе и рискуя свалиться в воду.
Его взгляд опускается, следуя за моим движением.
– Смотрите, кто пришел, – мурлычет он, но разобрать его слова нелегко из-за хрипотцы в голосе. – Маленькая воровка.
– Я не воровка. Я никогда ничего не крала у того продавца на Рынке.
– Но кое-что ты все-таки забрала.
–
Это
была случайность.
Размерами камера напоминает ящик. Если бы он попытался лечь на спину, то не поместился бы в ней. Цепи на его запястьях и лодыжках звенят, когда он придвигается ближе, и его лицо становится четче, хотя он отдалился от источника света.
Его глаза настороженно блестят, что удивительно, учитывая его состояние. Одежда и кожа покрыты слоем грязи, на лице засохшая кровь, а синяки кажутся еще более заметными, чем день назад.
Уголок его рта приподнимается в масляной улыбке, он смотрит мне прямо в глаза через щель в камнях.
– А то, что ты попыталась отрезать мне пятку, – это
тоже
была случайность?
Я улыбаюсь ему в ответ.
– Нет.
Его зубы блестят, когда он говорит:
– Похоже, ты очень непослушна.
– Этот вывод основан на том, что я полоснула тебя, действуя в целях самообороны?
– Этот вывод основан на том, что ты сейчас здесь.
Что ж, тут он не ошибся.
– Ты хотел, чтобы я уделила тебе внимание, – говорю я. – Теперь оно у тебя есть.
– Дай угадаю. Тебе рассказал тот паренек.
Я ощетиниваюсь.
– Этот
паренек,
– со злостью бросаю я, – будущий предводитель Элэхи, и ты мог бы изобразить уважение, говоря о нем.
– А ты всегда так о нем говоришь?
Будущий предводитель Элэхи…
– Он насмехается надо мной.
– Зачем ты явился сюда?
Теперь он улыбается по-настоящему.
– Разумеется, за тобой.
Меня пробирает дрожь. Хотя меня по большей части закрывает стена, у меня такое чувство, будто он может видеть меня всю. Его слова вызывают у меня сильную реакцию. Страх это или отвращение, я не знаю.
– Что тебе от меня нужно?
Он продолжает улыбаться, но теперь в его улыбке нет ни горечи, ни снисходительности. Он склоняет голову набок, затем возвращается в исходное положение, расслабленно прислонившись спиной к стене.
– Я не могу тебе сказать.
– Что?! – Я выпаливаю это слишком громко и сразу же смотрю на решетку в двери, проверяя, на месте ли охранник. Его силуэт все так же неподвижен в мерцающем свете фонаря. – Ты хотел поговорить со мной. – Я возмущена, но говорю уже тише. – Так говори.
Он качает головой.
– Я тебе пока не доверяю.
– Не доверяешь? – повторяю я, не веря своим ушам. – А это тут при чем?
Какое-то время он пристально смотрит на меня.
– Бринн. – В его устах мое имя звучит как вопрос, будто он пробует его на вкус. – Такое ощущение, что это имя тебе не подходит.
Я совершенно точно уверена, что он нарочно меня раздражает.
– А как зовут тебя?
– Экер, – отвечает он.
– А фамилия у тебя есть?
Он пропускает мой вопрос мимо ушей.
– Надеюсь, тебя не отчитали из-за меня.
Может, он и находится в камере, но разговор явно будет проходить на его условиях.
– Кей не разговаривает со мной так, как с тобой.
– Приятно это слышать. – Он меняет позу, когда о стену разбивается волна, плеснув в камеру водой и обрызгав камни. – Если учесть, что он готов сделать с тобой.
– Если ты имеешь в виду мое пребывание в этой камере, то можешь быть уверен – я заслужила это наказание.
И вот опять – эта улыбка, которую он использует как оружие.
– О, в этом я не сомневаюсь. – Он подходит ближе к стене, звеня цепями. – Но я имею в виду другое. – Я сглатываю, боясь спросить, что именно.