Страница 144 из 146
Она нехотя отдает мне конец шнура, бросив на брата последний взгляд, прежде чем спуститься с помоста в творящийся в зале хаос. Я не утруждаю себя попытками поддерживать натяжение шнура, чтобы продолжать удерживать Экера. Лучшее, что я могу сделать для друзей, – это увести Экера как можно дальше от них, поскольку я нисколько не сомневаюсь, кого он будет преследовать прежде всего – меня.
Подобно чудовищу, вырвавшемуся из клетки, Экер стоит грозно и неподвижно. Капли крови с его запястий стекают на мою юбку и босые ноги. Хотя я и знаю, что он не может причинить мне вреда, я в ужасе.
Я разворачиваюсь и пускаюсь бежать. И испытываю одновременно облегчение и страх, слыша позади стук его каблуков. Я убегаю по боковому коридору, через который служанки попадают в зал из кухни. Он узкий, я на бегу сворачиваю за угол и сбегаю вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки. Он бегает быстрее меня, и стук его каблуков становится все ближе. Он догоняет меня быстро, слишком быстро.
Я вбегаю в кухню, когда он сбивает меня с ног. Я истошно кричу. Ничего не могу с собой поделать. Изо всех сил сопротивляясь, я бью его локтем в бок, пытаясь вывернуться из его хватки. Но это не помогает. Он хватает меня за волосы и швыряет о стену, схватив меня за горло, прежде чем я успеваю как следует упереться ногами в пол. Его влажная от крови рука скользит по моей челюсти, но это не мешает его пальцам больно сжимать ее.
Краем глаза я замечаю, как на верхней ступеньке лестницы появляется пантера – Мессер. Он издает громкий рык и бросается вперед. Я поднимаю руку, делая ему знак не нападать, и он резко останавливается, не добежав до подножия лестницы, при этом его лапы скользят на окровавленном каменном полу.
Экер не может причинить мне вреда.
Но сколько бы раз я ни повторяла это про себя, сердце колотится в груди, наверное, в десять раз быстрее, чем обычно. Впервые после того, как он понял мои намерения, Экер дает волю истинным чувствам. На его лице отражаются горе, разочарование и что-то вроде неверия, что такое вообще возможно; мир рушится, когда он смотрит мне в глаза.
Мессер расхаживает по лестничной площадке, время от времени впиваясь когтями в ее стены, и ждет.
– Экер, – шепчу я, отчаянно желая, чтобы он прочел в моих глазах горе, терзающее изнутри.
И тут он целует меня.
Я тотчас открываюсь навстречу ему, желая слиться с ним. Узы Сопряжения погашены камнями мэнджи на его шее, и из-за этого в том месте, где живет тяга, влекущая нас друг к другу, осталось только ощущение пустоты. Этот поцелуй – всего лишь мучительное прощание, но я беру то, что он готов мне дать. Я подчиняюсь, позволяя ему делать все, что он хочет, одним поцелуем поглощая меня без остатка.
Затем все это исчезает, и, когда я открываю глаза, чтобы посмотреть на него, то вижу, что ненависть вернулась к нему, и притом с удвоенной силой. Он бьет меня по лицу. Я ошеломлена.
Приложив к щеке ладонь, я поднимаю взгляд на Экера и вижу, что он сжал голову руками и его лицо искажено от боли. Он натужно кряхтит сквозь стиснутые зубы, и из носа у него начинает сочиться кровь.
Клятва ответила ему тем же.
– Уходи! – приказывает он, брызжа слюной.
В противоположном конце коридора появляется Холлис, но не пытается приблизиться. Я обхожу Экера, все еще чувствуя на лице жар от его удара. Я не свожу с него глаз, и Мессер делает то же самое, шагая мимо него с кошачьей грацией, приподняв при этом верхнюю губу и демонстрируя Экеру длинные зубы.
– Уходи! – кричит Экер. – Пока я не убил нас обоих.
Моя грудь сжимается, будто в тисках, и сердце разрывается надвое.
Я ухожу от него и не оглядываюсь.