Страница 115 из 146
Глава 47
Когда Экер входит в мою комнату, уже наступил поздний вечер, но моя ярость никуда не делась. Он одет в гладкую черную одежду, его волосы чистые и убраны с лица. Он снова вдел кольцо в нос, и мне тошно от того, что при его появлении мое сердце пропустило удар. И это еще больше распаляет мой гнев.
Я заканчиваю вплетать ленту в косу.
– Бо сказала, что ты хочешь меня куда-то пригласить.
Он неторопливо подходит ко мне, смотрит в глаза в зеркале туалетного столика и наклоняется, чтобы поцеловать. Я подставляю ему щеку, и на его лице мелькает обида, прежде чем ему удается ее скрыть.
– Все в порядке? – спрашивает он, не сводя с меня взгляда, когда я встаю.
Я приказываю себе унять бешено колотящееся сердце, не поддаваться эмоциям, но жгучее ощущение в груди чертовски трудно игнорировать.
– Нет, – отвечаю я, встречаясь с ним взглядом.
Скрестив руки на груди, он прислоняется спиной к шкафу.
– Ладно. И что же случилось?
– Здесь находится Ирина.
На его лице появляется понимание, и он кивает.
– Да, это так.
– И это все, что ты можешь сказать?
– Мне следовало тебе сказать, но я узнал об этом только за ужином минувшей ночью. Она приехала сюда, когда меня тут не было.
– Ты всю ночь проспал в моей постели, – замечаю я.
Он склоняет голову набок.
– Ты и так уже была зла на меня, так зачем мне было добавлять к этому списку еще и Ирину?
В моей руке появляется молния, и я метаю ее ему в голову.
Он успевает пригнуться, и моя сила проходит мимо, опалив деревянный шкаф и подняв клубы дыма. Шок на его лице уступает место ярости, когда Экер переводит взгляд на меня. Я испытываю удовлетворение, зная, что теперь и он чувствует эту животную ярость. Я позволяю силе вновь перетечь в ладонь, которая начинает светиться желтым.
– Джови, – предостерегает он.
Не обращая на это внимания, я снова бросаю в него раскаленный шар. Он едва не попадает в цель, и это выводит Экера из себя. Он бросается на меня с горящими от ярости глазами, стискивает мои запястья, рывком притягивает к себе, подчинив почти без усилий, и это напоминает мне, насколько он сильнее и смертоноснее.
– Давай, используй свою магию еще раз. Но не забывай, что я могу сделать то же в ответ.
Я хватаю его запястье, и кожа краснеет под моими пальцами.
– Ты не можешь меня убить. Ты дал клятву на крови.
Сухо улыбаясь, он подводит меня спиной к кровати. Золотая филигрань, украшающая изножье, отделяется и обвивает мои лодыжки, из-за чего я падаю на кровать, приземлившись задом на матрас. Он с легкостью разжимает мою руку и привязывает запястья к коленям той же филигранью.
Моя грудь вздымается и опускается от прерывистых вдохов. Уперев кулаки по обе стороны моих бедер, он слегка отстраняется, чтобы оценить свою работу, шаря глазами по связанному телу. Моя шея и щеки горят от унижения. Но несмотря на ярость и досаду, бушующие во мне, неоспоримо, что какая-то часть меня наслаждается, провоцируя его, чтобы посмотреть, насколько далеко он позволит эмоциям завести себя. Я связана и не могу двигаться, и в пылу, горящем в его глазах, есть нечто такое, что мне хотелось бы испытать на более первобытном уровне.
Он смотрит на мою покрасневшую кожу, его ресницы вздрагивают, когда его взгляд встречается с моим. В его глазах горит огонь.
– Давай кое-что проясним, – говорит он, и, когда на секунду переводит взгляд на мои губы, на его челюсти дергается мускул. – Я не причиню тебе вреда. – Он оглядывает мое связанное тело. – Никогда. Не из-за клятвы на крови, которую я дал в силу необходимости, а потому, что я этого не хочу.
От его последних слов у меня сжимается горло.
– Развяжи меня, – требую я, но голос звучит слабее, чем мне бы хотелось.
– Нет. – Он наклоняется ко мне, его взгляд опять падает на мои губы, и наше дыхание сливается. – Пока ты не начнешь вести себя разумно.
Я пытаюсь отстраниться, но он останавливает меня, взяв рукой за подбородок, наклоняет мою голову назад, чтобы ему было максимально удобно целовать меня.
Когда я говорю, мои губы касаются его губ.
– И кто это будет решать? Ты?
– Я не вижу в этой комнате никого, кроме нас. – Он дразняще целует меня, припав открытым ртом к моему и касаясь языком моей нижней губы.
Я крепко зажмуриваюсь, надеясь, что, если я ничего не буду видеть, это притупит желание, затуманивающее разум, но это не помогает. Напротив, я еще больше сосредоточиваюсь на тепле его рта, на вкусе его языка, на стоне, который отдается во мне, когда он погружает язык в мой рот. Хотя вчерашние поцелуи были сладкими и страстными, по сравнению с этим желанием они меркнут. И теперь, когда его рот пожирает мой, я понимаю, что вчера он сдерживался.
Я пользуюсь моментом и, сжав зубы, прикусываю кончик его языка, прежде чем он успевает отдернуть его. Он отшатывается. Коснувшись языка пальцем, он смотрит на кровь, потом резко переводит взгляд на меня.
– О, я сделала тебе больно? – Мой тон снисходителен, и я улыбаюсь. – Тебе стоит просто забыть об этом, чтобы мы не испортили вечер.
Он какое-то время смотрит на меня, затем отворачивается, качая головой. Он безрадостно усмехается, глядя в пол, возможно признавая свое лицемерие.
Он машет рукой в сторону моих связанных запястий и лодыжек.
– Я должен был усвоить этот урок с первого раза. – Золотая филигрань разматывается, точно змея, и, скользнув по деревянной раме кровати, вновь устанавливается на место. – Послушай, – говорит он, серьезно глядя на меня. – В городе нас должен встретить один друг.
Я вся киплю от злости, однако… внезапная перемена его поведения заставляет меня заколебаться.
В его глазах все еще читается досада, но какие бы планы он ни вынашивал, они явно достаточно важны, чтобы отложить наш разговор. К тому же я не могу упустить шанс размять ноги, после того как столько времени просидела во дворце, даже если ради этого придется выйти в город.
Я поднимаюсь с кровати и беру из гардероба плащ, который мне принесла Бо.
– Ты у меня в долгу, – предупреждаю я Экера, накидывая плащ на плечи.
Затем пытаюсь, обойдя его, двинуться прямо к двери, но он преграждает путь, и мне приходится поднять взгляд и посмотреть на него.
– Как бы то ни было, я прошу у тебя прощения за то, что не сказал сразу, как только об этом узнал. – Он сглатывает, и защитная маска сползает с его лица.