Страница 89 из 98
Глава 37
Я следила за тем, как на сцену вышел Джейкоб – первый из нашей Лиги. Он был одет в безупречно сидящий смокинг, но потел так сильно, что даже сквозь черный пиджак были заметны темные пятна под мышками. Когда он снял пиджак и остался в белоснежной рубашке на пуговицах, ситуация только ухудшилась – пот выступал даже на спине. И все же Джейкоб держался уверенно, как профессионал.
Заиграла песня «Макарена», и он начал сложнейший номер с жонглированием двенадцатью мячами.
– Ты справишься, Джейкоб, – услышала я голос Зои. Она сидела неподалеку, глядя на него с гордостью и тревогой, которые бывают у родителей на утренниках.
Словно услышав ее слова, Джейкоб откуда-то извлек еще восемь мячей – откуда, черт возьми? – и начал отбивать их от пола с такой скоростью, что они превратились в сплошное цветное марево. Он стиснул зубы и управлял ими с ловкостью дирижера, будто каждый мяч был частью его оркестра. И когда номер подошел к концу, он сумел поймать их все, используя… карманы брюк, потные подмышки, рот, ноги и пальцы.
Залу не понадобилась команда ведущего, и все взорвались бурными аплодисментами. Я тоже застыла в восхищении. На тренировках я видела, как он жонглирует максимум тремя мячами – я не ожидала от него ничего особенного. Но он явно прокачался за этот месяц. Черт, да он выдал невероятное шоу.
И Повелители были в восторге, судя по ставкам.
– Две тысячи! – орал Кайлон, возбужденный до предела. – Три тысячи от Повелителя О’Брайена!
– Боги Морроу с ним, – прошептала Тэнси, и я замерла. Сделала вид, что не услышала.
– Три тысячи пятьсот от Леди Каламы! – кричал ведущий. – Кто-нибудь еще? Нет? Точно? Тогда – раз… два… продано!
Плечи Джейкоба обмякли от облегчения, и он сошел со сцены на еле сгибающихся ногах. Как и все до него, он не вернулся на прежнее место.
Следующим был Брайс. После блестящего выступления Джейкоба его гитарный номер казался тусклым. Он, конечно, был неплох, но музыка не цепляла. Он играл собственную вариацию гитарного соло из
Hotel California
– красивой, но затянутой композиции, которая, по мнению Кэссиди (и я с ней соглашалась), не блещет ни гармонией, ни глубиной.
В итоге Брайса купил Повелитель Догерти за пятьсот долларов – наверное, его самая легкая покупка за весь Аукцион.
– Следующая – Тэнси Контос! – выкрикнул Кайлон.
Девушка рядом со мной застыла. Затем медленно повернулась ко мне. Она дрожала – как и Исора до нее.
– Помолись за меня Богам Морроу, Айлин, – прошептала она и с туманным взглядом поднялась на сцену. – Пожалуйста.
Как она вообще узнала о Богах Морроу – о ком, как я была уверена, знали только мы с отцом. На мгновение мысли отступили на второй план, когда я увидела, как она выходит на сцену. Она выглядела такой хрупкой и крошечной – будто сцена сейчас поглотит ее целиком. Тэнси сняла сандалии, надела пуанты –
что?
– и встала на носки, замерев, как статуэтка, волосы до колен тихо колыхались в ветерке.
Заиграл первый аккорд «Лунной сонаты» Бетховена, и соседка начала танцевать. Я замерла. Не знала, что она профессиональная балерина.
Глядя по сторонам, я заметила, что остальные не были удивлены.
И тут до меня дошло: все время на тренировках я проводила в мастерской, одна. На оценочном занятии она танцевала в современном стиле. Я не знала, что она – чертова балерина.
А она была балериной. Ее плавные движения и точные выверенные позы говорили о годах упорных репетиций. Ей это давалось легко. Сразу стало ясно, почему Рагнор дал ей Метку всего через год ожидания. Он видел в ней потенциал – возможно, она могла стать Одаренной.
И когда я смотрела на нее сейчас, то видела, как та Тэнси с мечтательными глазами исчезает, уступив место другой – сильной и уверенной в себе, – мне показалось, что она станет Одаренной, несмотря ни на что. Она слишком хороша, чтобы остаться Ординарной.
Танец закончился пируэтом, который казался бесконечным. С прямой спиной и застывшими ногами она напоминала балерину из музыкальной шкатулки, которая кружится, пока не стихнет мелодия.
Когда все закончилось, зал взорвался аплодисментами. Я хлопала вместе со всеми, завороженная зрелищем. Тэнси поклонилась – грациозно, по всем правилам сцены. И я вдруг подумала, что ей не нужны никакие боги – тем более Морроу. Ее уже благословили.
Когда Кайлон снова вышел на сцену, он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но вместо этого расхохотался:
– Вот это да! Все семь Повелителей подняли руки!
Шум зала усилился настолько, что у меня заложило уши.
И тут я поняла:
все семь Повелителей
. Впервые Рагнор сделал ставку. И на Тэнси.
Но я его понимаю. Она была великолепна. Редкость, какая не снилась.
– Поскольку все Повелители готовы делать ставки, правила диктуют: начинаем с десяти тысяч! – с широкой, почти жадной ухмылкой объявил Кайлон, будто эти деньги собирались перейти прямо в его карман. – Но, похоже, никто из Повелителей не опускает руки! А как насчет пятнадцати тысяч? Посмотрите-ка! Все еще держатся! Ну что ж, давайте поднимем ставки. – Он сделал эффектную паузу, выдержал напряжение, а затем объявил: – Начальная ставка – пятьдесят тысяч!
В зале раздались изумленные возгласы.
– Это же безумие, – пробормотал кто-то рядом.
– Такой стартовой ставки не было уже лет десять! – откликнулся другой.
– У нас три претендента! – продолжал ведущий с нарастающим азартом. – Повелитель Ренальди, Повелитель Аталон и Повелитель Рэйн! Посмотрим, кто из них победит и получит в свою Лигу эту великолепную балерину! Кто даст пятьдесят две? Все трое остаются! Пятьдесят пять? Ах, Повелитель Ренальди выходит из игры! Остались Повелитель Рэйн и Повелитель Аталон!
В тот момент я уже знала, кто победит. Так что, когда через пару минут ожесточенных торгов Кайлон провозгласил: «Продано Повелителю Рэйну за семьдесят тысяч!» – я даже не удивилась. В отличие от моих однокурсников, лица которых застыли от шока.
Упорства Рагнору не занимать, так что его победа была ожидаемой. Но от этого было не легче. Я чувствовала то же, что и все: удивление, сменившееся откровенной завистью. Все мы мечтали остаться в Лиге Рэйна, но пока что Рагнор сделал ставку только на одного.
Следующие выступления однокурсников пошли наперекосяк, как будто тень от этой ставки легла на всех.