Мантия вампира

– Что с ней случилось? – спросила я. Помню, что Эйб не рассказывал, что происходит с теми, кого не купили. Мы не говорили об этом – потому что понимали, что ничего хорошего, но я должна была знать. На всякий случай. Боуэн слегка улыбнулся.

– Луана не была особенно красива или талантлива, – вспоминал он с грустью. – Но усердно трудилась. Много лет она была в списке ожидания, пока удача не постучала в ее дверь. Она работала не покладая рук, чтобы попасть в хорошую Лигу.

– Глупышка, – мрачно прошептал СиДжей.

– У нее была боязнь сцены, – покачал головой Боуэн, сжав губы. – Она вышла на Аукцион и просто стояла, пусто глядя вперед, не двигаясь и молча. – Он вздохнул. – Очень редко кого-то не покупают, но если это случается, у вампира есть три варианта. – Его глаза засияли гневом, и он замолчал.

Несколько минут никто не решался заговорить, пока Джада не отставила последнюю тарелку, вытерла руки и повернулась ко мне с серьезным видом.

– Вампирское общество сильно отличается от человеческого, – объясняла она. – Мы ближе к животным, чем люди. У нас лучше инстинкты, чутье, и намного большая сила и мощь. Повелители нашего общества – воплощение этих качеств на самом их пике. – Она села рядом и взяла мою руку. – Чтобы сохранить цивилизацию, мы создали суровые законы, твердые как камень, – продолжала она, сжимая мою руку. – Без них мы бы были ходячим зверьем – дикими и куда более нечеловечными, чем сейчас.

СиДжей присел передо мной, мрачно взглянул на меня.

– Три варианта, которые дали Луане, это доказывают, – тихо сказал он. – Она показала, что не нужна обществу вампиров – а пяти минут Аукциона достаточно Повелителям, чтобы оценить способности. Ей дали выбор.

Боуэн горько фыркнул.

– Как будто это был настоящий выбор, – прошипел он, злобно постукивая ногой. – Она могла стать рабыней своей Лиги, рабыней другой или – нарушить закон и остаться без Лиги.

Я уставилась на него, страх и ужас парализовали.

– Ты же несерьезно, – прошептала я с трудом.

Джада безрадостно усмехнулась.

– Знаешь, что самое ужасное? – спросила она. – Луана больше никогда не сможет участвовать в Аукционе. Она навсегда останется рабыней.

Холодный озноб пробежал по спине.

– Это несправедливо, – тихо сказала я, вырываясь из ее рук и сжимая колени. – Все из-за того, что никто на нее не поставил?

– Боюсь, не только из-за этого, – тихо добавил СиДжей, глядя на меня с грустью. – Я уже говорил, я участвовал в Аукционе повторно. Забавно, но даже если тебя купили, у тебя есть еще один шанс. Я им воспользовался, потому что мне не нравилась моя Лига и работа агента по набору. – Его губы искривились в презрении. – Тогда я не знал, что судьба тех, кто приходит второй раз, обычно такая же, как у тех, кого не купили, – даже если во второй раз их все же покупают.

От всего этого мне стало плохо.

– Значит, ты раб Рагнора? – с трудом прошептала я.

СиДжей отвернулся.

– Формально – да. Но наш Повелитель не любит рабов, так что я помощник на кухне.

В его голосе звучало неохотное уважение, будто Рагнор пожалел его и дал более легкую участь – что, судя по рассказам, было лучше, чем просто быть рабом. Я не до конца понимала, что значит быть рабом – и очень надеялась, что мне не придется это узнать, – но звучало это ужасно, и меня затошнило.

– Нам троим повезло, – тихо сказала Джада, привлекая мое внимание. В ее глазах горел решительный огонь. – Из всех семи Повелителей наш не только лучший лидер, но и самый справедливый, уважаемый и сильный. Айлин, – обратилась она громче, – тебе нужно сделать так, чтобы наш Повелитель купил тебя. Ради твоего же блага.